– А куда? – совсем растерялась Валерия Георгиевна от полученной информации.

– Так вон, смотри, – старушка показала на огромный щит, установленный при въезде во двор. Там и адрес. А как же тебя они не нашли – то? За границей была, что ль? Тогда, конечно!

– Да, за границей, – ответила Валерия Георгиевна, думая о своем, – Спасибо вам, до свидания.

– Глядишь, увидимся еще. Нас много в один дом переехало отсюда. На Демократическую. Не отказывайся, коль предлагать будут. Хорошо там, лес рядом, чистый воздух.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила Валерия старушку и пошла к щиту с информацией.

Когда она возвращалась обратно, из подъезда навстречу ей вышел какой – то мужик. Он буркнул что-то вроде «здрасти» и пошел к гаражам. «Наверное, тот самый Колька», – Валерия Георгиевна невольно отшатнулась, до того отвратно тот выглядел, – «Смотри-ка, и таких уродов любят женщины!» – мельком подумала она и тут же забыла об этой встрече. Ее больше беспокоила ее собственная судьба.

– Итак, продолжим, – Борин кинул усталый взгляд на скрюченную фигуру на стуле. Женщина, в отличие от Маргариты Ляшенко, старшей ее вдвое, выглядела жалко. Болезненная худоба делала ее фигуру словно изломанной: создавалось впечатление, что позвоночник не держит даже этот вес. Однако, Борин, присмотревшись к ней внимательнее, подумал, что она обладает весьма приятной внешностью. Черты лица были миниатюрно – правильными. «Ее бы подкрасить немного, приодеть. Что ж так не следит за собой, молодая ведь!» – мелькнула мимоходом мысль.

– Я все вам рассказала, – женщина упрямо покачала головой.

– Из вашего сумбурного рассказа, я, откровенно говоря, мало что понял. Давайте лучше по вопросам, Татьяна Петровна. Вы сказали, что с Софьей Гурской, то есть, Риттер, вы жили в одном дворе. Так?

– Да. И учились в одном классе.

– Тогда вы должны знать и Анну Ларцеву, пострадавшую в известной вам драке. Расскажите подробно, что вы знаете про избиение Ларцевой. За что вы ее избили?

– Она отказалась помочь Соньке. Отказалась говорить с матерью, чтобы та не ставила Соньке пару по русскому. Отец Соньки перестал бы давать ей деньги. А у нее и так были долги Каше.

– Кашину Максиму Леонидовичу?

– Да. Соньке опять пришлось бы отрабатывать у него. Ну, мужиков обслуживать бы пришлось. Понимаете?

– Понимаю, – ответил Борин. На самом деле он не понимал: что же такое могло произойти у пятнадцатилетней девочки, красивой и не бедной, если она за деньги соглашалась ложиться под кого попало!

– Мы дождались ее в сквере, она поздно возвращалась со школы. Кто – то ее толкнул, Сонька, кажется, она упала. А потом ее били, – женщина совсем согнулась на стуле, – Пока менты откуда – то не набежали. Двоих взяли.

– Как вы познакомились с Маргаритой Ляшенко? – резко сменил он тему. О драке Борин уже знал все.

– Я вышла из больницы, где лежала после того, как меня избили. Денег не было, жить мне негде. Марго, то есть Маргарита нашла меня в парке, когда я уже почти околела от холода. Да еще и ноги болели, мне их арматурным прутом перебили. В больнице так, подлатали раны, а долечиваться домой выписали. Домой…дома у меня не было. Мамашка моя пропила, пока я на зоне парилась. Марго меня на себе до машины доперла, домой привела. Отогрела, поесть дала. А потом устроила меня в пансионат для инвалидов.

– О драке, в которой участвовала Риттер, вы ей рассказали?

– Я. И еще кто – то. Она мне не говорила, кто. Я думаю, что Каша. Марго его знает. И развести Соньку на деньги она придумала. У нее долги. Я знаю, она заняла десять тысяч на квартиру, выкупить ее захотела. А скоро долг отдавать. Вот тут про эту драку она и вспомнила. Решила, что муж Сонькин ничего про нее не знает, раз замуж взял. Кто же захочет на бывшей шлюхе и чуть не убийце жениться?

Все это Борин знал от Маргариты Ляшенко. И ему было ясно, что к похищению мальчика эти две женщины отношения не имеют.

– Вы что – нибудь знаете о судьбе Анны Ларцевой?

– Соседка бывшая сказала, что они все уехали. Неизвестно, куда. И, кажется, у Аньки нашелся отец. Доктор какой – то.

– Как нашелся?

– Ну, как? У нее, как я помню, были только мать и бабушка. Наверное, папаша объявился. От кого – то же Аньку мать родила!

– Да, конечно, – сделал себе пометку Борин. Нужно будет расспросить бывших соседей Ларцевых подробнее. В городской базе данных Анны Ларцевой нет. Но, она могла сменить фамилию. Выйти замуж, например. Или взять фамилию этого самого, внезапно объявившегося в ее жизни, отца.