– Значит, Марго умерла на следующий день после свадьбы родителей Эмилии. А сама Эмилия родилась только в 1917 году. Интересно, жива ли была еще тогда Виктория?

– Нет. Виктория умерла в том же, десятом. Возьми, детка, последнее письмо, оно самое важное, – опять вздохнула Нани.

«…Мишенька, дни мои сочтены….Прощай, дорогой мой человек, Бог не дает нам больше времени. Видно, виновата я перед ним!..Твоя жена Наталья заходит ко мне каждый день. Сегодня был и твой сын, Алешенька. Он так на тебя похож!..Мишенька, после моей смерти расскажи Наталье правду, что Розочка не твоя дочь. Освободи душу от обмана… Но, прошу вас обоих, заклинаю: пусть Ян никогда не узнает, что отец Розочки – он…13 Август 1910»

– О, Господи! Марго родила от собственного брата-близнеца! Боже мой! Как такое возможно?! – Аля закрыла лицо руками.

– Успокойся, детка, – Нани подошла к ней и положила руки ей на плечи, – Это очень, очень давнее прошлое.

– Но, я-то жива!

– Твоя бабушка Роза наверняка не знала ничего о своих настоящих родителях. Она, будучи Никольской, вышла замуж за фельдшера Ивана Орешкина, родилась твоя мама и они переехали в город. Ты бабушку совсем не помнишь?

– Нет, она умерла до моего рождения, а дед погиб на войне. Значит, я – из Фальков. Почему только это меня совсем не радует? – Аля потерянно смотрела на Нани.

– Родных мы себе не выбираем, детка. Уж что есть, то есть. У тебя нет причин расстраиваться. Живи будущим, с любимым, в достатке и душевном спокойствии. А прошлое твоих предков – это уже история.

– Если бы так…, – прошептала Аля.

– У нас новости, – с порога заявил Беркутов Галине, которая вышла в коридор, чтобы встретить мужа.

– Кто бы сомневался, Беркутов! Мы тоже не спали в ваше отсутствие и почти закончили родословную Фальков. Романчик вырисовывается! – Галина мечтательно закатила глаза.

– А вот с завтрашнего дня, Аля, я перейду на сухой паек, – нарочито печально проворчал Беркутов, – Моя жена сядет за компьютер. Видишь, как глаза блестят! И буду я побираться по друзьям: кто супчику нальет, где лишняя котлетка обломится. Если повезет, кто-нибудь сердобольный ради меня и блинчиков напечет. Так и прокормлюсь, глядишь. Сыщику-то как без горяченького! Сыщика ноги кормят!

– Ну, тебя, Беркутов! Не слушай его, Аля! Самое большое, чего он лишится на то время, что я пишу книжку, это – мои пироги. Мама мне всегда говорила, что тесто требует полного внимания. Тогда и получается. А какое внимание, когда голова занята совсем не кулинарией, а убийствами и интригой! Вот поэтому, я тесто и не ставлю в такие дни. Между прочим, чтобы ты знал, Беркутов, мы с Лялькой тут между делом ужин приготовили! И пасьянс Фальков почти сложился. И мы теперь знаем, почему ты, Аля, так похожа на Викторию Фальк! Ты – ее правнучка! – Галина торжествующе перевела взгляд с Али на мужа.

– Мы знаем, – хором ответили те.

– Сюрприз не удался, – сникла Галина, пропуская их на кухню.

Поздний ужин был съеден быстро и в молчании. Нетерпение сидящих за столом было понятно. Наконец, первым встал из-за стола Карташов.

– Я в комнате на столе все разложил, – и он, не дожидаясь остальных, вышел из кухни.

– Так как очень хочется услышать стройное изложение событий, предлагаю послушать кого-то одного, – Беркутов выразительно посмотрел на свою жену и кивнул на Карташова.

– Да, ну так я начну, пожалуй. Вы знаете, что сейчас модно иметь родословную. Собственно, с этого, вернее, с такого вот желающего узнать свои корни, я и начал когда-то свои исследования. А потом пошло – одна фамилия как бы цепляла за собой другую. В прошлом году ко мне обратился Андрей Сергеевич Никольский с просьбой подтвердить свое родство с известным в начале двадцатого века хирургом Михаилом Никольским. Многие документы семьи были утеряны, он просил помочь их восстановить. Во время этой работы я вышел на фамилию Фальк. И вот в связи с чем. В 1902 году Михаил Никольский неожиданно бросает хирургическую практику в городской больнице, оставляет жену Наталью с сыном Алексеем и уезжает в село Заречное, где Викторией Фальк была открыта клиника. В Заречном Никольский поселяется не один, а с грудным ребенком, девочкой, которую объявляет своей дочерью.

Андрей Сергеевич очень удивился этому неизвестному факту и сказал мне, что попытается что-то выведать у отца, который почему-то был против, когда узнал, что сын собирается восстанавливать родословную. Через несколько дней Андрей Сергеевич пришел ко мне и сообщил, что ни про какую дочь, рожденную от Михаила Никольского, тот никогда не слышал. Мы решили, что, видимо, девочку хирург просто удочерил. Что с ней стало дальше, было неизвестно.

– А Андрея Сергеевича вы давно видели в последний раз? – вдруг заинтересовался Беркутов.

– Давно. Он забрал документы и все. Но, у меня есть его телефон.

– Этой девочкой была моя бабушка Роза Фальк, то есть Никольская, впоследствии в замужестве Орешкина.

– Да, и это подтверждается письмами, которые писал Никольский из Заречного Виктории. Эти письма были среди бумаг Эмилии Фальк, которые она передала мне незадолго до смерти. Я встретился с ней, так как решил написать о Фальках подробный очерк. Но, Эмилия как-то прохладно к этому отнеслась, хотя бумаги мне отдала со словами: «Теперь уже все равно!» Пока вы ездили, я позвонил знакомому из архива, и выяснил, что Роза Никольская вышла замуж за Ивана Орешкина и в 1940 году и родила дочь Анну. А Анна, вне брака, родила вас, Аля.