Игорь разделил войско на шесть полков. Впереди он поставил русских стрелков, отобрав их из всех княжеских отрядов. В передовой полк основного войска князь назначил своего юного сына Владимира. Рядом с ним к реке двигались особым полком кочевники-ковуи под водительством воеводы Ольстина. Главные силы шли следом. Срединный полк вел сам Игорь, полк правой руки — Всеволод Святославич, а полк левой руки — Святослав Ольгович. Перед боем Игорь воззвал к другим князьям: «Братия! Сего мы искали, так постараемся!»

Когда русские полки подошли к Сюурлию, половцы попытались атаковать. Их лучники выехали вперед, «пустили по стреле в русь» — и отступили. Степняки внезапно осознали, что им не хватит сил для битвы. Началась и быстро распространилась паника. Русские только вступили в воду — а уже и задние ряды половецкого войска бежали. Три передовых полка и Святослав Ольгович бросились в погоню, тогда как Игорь и Всеволод не позволили своим воинам нарушить строй и двигались вперед без спешки. Половцев гнали до их юрт и дальше, многих убили или захватили в плен. В кочевьях нашли не успевших бежать женщин и детей, а также немало добра. Ночью к Игорю и Всеволоду, хозяйничавшим в захваченных половецких станах, вернулись Святослав, Владимир и Ольстин со своим полоном.

В разоренных кочевьях остались на три дня, «веселясь». Игорь и его родичи похвалялись: «Братья наши ходили со Святославом, великим князем, и бились с ними, глядя на Переяславль, когда они сами к ним пришли, а в землю их не смели за ними пойти. А мы в земле их, и самих их перебили, и жены, и дети их в плену у нас. А ныне пойдем на них за Дон и до конца их изобьем! Если же будет нам победа, то пойдем в Лукоморье, куда не ходили и деды наши, и возьмем сполна себе славы и чести!» {258}

География и хронология дальнейших событий еще более запутаны, чем предыдущих. Согласно Ипатьевской летописи, роковая битва на Каяле случилась в субботу. У автора «Слова» получается, что сражение произошло на следующий день после Сюурлия и ночевки в разоренных станах. Но согласно владимирским летописям, князья, как уже сказано, оставались в становищах кочевников три дня. Летописец Переславля-Суздальского и Лаврентьевская летопись уточняют, что за три дня до последней битвы русские уже были задержаны, хотя вряд ли остановлены, половецкими лучниками {259} . Значит, после стоянки они сутки двигались дальше к Дону, прежде чем наткнулись на силы Кончака и Гзы, и битва на Каяле произошла через восемь дней после стычки на Сюурлие. Очевидно, где-то в одном-двух днях пути вниз по Донцу и следует искать Каялу — реку, упомянутую как место сражения в Ипатьевской летописи и «Слове». В последнем Каяла из-за созвучия со словом «каять(ся)» уже становится именем нарицательным, — например, она неожиданно переносится под Киев на Нежатину Ниву при описании тамошнего рокового сражения. Знает Каялу и автор «Задонщины», отождествляющий ее с Калкой — местом первого разгрома русских князей татарами (1223). Однако это не дает оснований отрицать реальность самой Каялы как места поражения Игоря — просто ее расположение, возможно, навсегда останется неизвестным. «У Дона великого», между устьем Донца и местом впадения в Донец Оскола, по правому, обращенному к морю берегу — вот и всё, что можно сказать о нем с определенностью.

Действия половцев за эту неделю описаны во «владимирской» летописной повести и отчасти в «Слове» и потому известны лучше, чем действия русских князей. Где-то близ Дона Гза и Кончак встретились, собрав бежавших от Сюурлия и подошедшие силы других кочевий. Когда беглецы «поведали свою погибель», Кончак разослал гонцов ко всем окрестным или подвластным ему ханам, а сам повел войска навстречу русским. В среду близ реки Каялы противники встретились. Ханы выслали вперед конных лучников — обстреливать русичей, изматывая их и не подпуская к воде, сами же встали в отдалении, дожидаясь подкрепления. Наконец оно подошло — «многое» или даже «бесчисленное множество». В ночь на субботу стало ясно, что надвигаются «все половцы» и будет сражение {260} .

Русские полки не знали отдыха трое суток, мучились от зноя и безводья. Игорь обратился к князьям и боярам, предлагая отступить за Донец: «Вот, Бог силою Своею возложил на врагов наших победу, а на нас честь и славу. Мы видим полки половецкие, и их много — едва ли не все они здесь собрались. Ныне поскачем в ночь; кто поскачет утром за нами, так пусть хоть все скачут, но лучшие конники переберутся, а нам самим как Бог даст!» Святослав Ольгович возразил: «Далече я гонялся за половцами, и кони мои изнемогают. Если сейчас и поеду, то только чтоб на дороге остаться». Его поддержал Всеволод, предлагая ночевать на месте и принять бой. Игорь с ожесточением бросил: «Да, не дивно, братья, умереть с разумением!» Войска остались на ночевке.

С рассветом Игорь двинул рать к Донцу, стремясь добраться и до воды, и до переправы. Ханы, заметив это, повели в бой своих воинов. Увидев основные силы половцев, Игорь и его родичи пришли в смятение и не знали, как строить полки. Игорь сказал: «Думаю, что собрали мы на себя всю землю Половецкую — Кончака, и Кзу Бурновича, и Токсобичей, и Колобичей, и Етебичей, и Терьтробичей». Наконец решили: всем всадникам сойти с коней и биться в пешем строю, пробиваясь к Донцу. «Если побежим и утечем сами, — рассудили князья и дружинники, — а черных людей оставим, то от Бога нам будет грех, что, их выдав, ушли. Но или умрем, или живы будем на одном месте». Впрочем, владимирская летопись, в отличие от киевской, объясняет решение дружинников Игоря не столь благородно: «…ведь кони под ними изнемогли».