"Всё потому, что он не вступал в бой с лжепророками! Трус! Передо мной сидит жалкий червь".

– Так мы идем?

Исхак кивнул. Наставник ловко поднялся со скамьи и, виляя среди смеющихся толп несмышленышей, двинулся к большим костяным воротам, ведущим в длинный коридор. Хмурыми взглядами его провожали другие мастера. Они даже не смотрели в сторону Исхака, словно мальчика и не существовало вовсе. Для них он еще не был полноценным человеком. Для них он не обладал чувствами. Всего лишь существо, выполняющее их поручения. Сосуд, который можно заполнять всем, чем заблагорассудится.

Оказавшись в коридоре и стараясь не отставать от наставника, Исхак разглядывал стены, пол и потолки, словно в первый раз оказался в этом месте. Раньше он не замечал эту стеклянную мозаику на полу, изображавшую сценки из "Демортилиона" Валента Грациана: непобедимый Сципион поражал копьем правителя Летающего Замка, а нелюдские старейшины стояли на коленях и молились. На стенах красовались горельефы подземных тварей, раскрашенные золотистой охрой.

"Все сделано для того, чтобы подавлять".

Длинный коридор освещали пять жар-камней, вплавленных в мрамор потолка. Огонь не мог разогнать тени в углах, отчего Исхаку казалось, что кто-то пристально следил за ним. Кто-то маленький, но опасный, как ядовитый хунфусе.

– Не отставай, - проронил мастер Нерон и чуть сбавил шаг. Теперь он не несся по узкому коридору.
– Келья Преномена находится в самом конце коридоре. Возле двери, ведущей в камеры знати.

– Я знаю, - без единой эмоции сказал Исхак.

Нерон так сильно сжал губы, что они побелели.

– Прости, ты, конечно же, был у своего учителя. Я говорю глупости.

– Почему вы нервничаете?

Мастер остановился, нахмурился и испытующе посмотрел на Исхака. Так он и стоял некоторое время, пока сам не сдался. Плечи поникли, взгляд уперся в пол.

– Боюсь, ты не поймешь, - сказал наставник Нерон и продолжил путь, скрестив руки на груди.
– Никто ведь не ожидал, что вероотступники попытаются напасть на астулу старейшин... То есть еще никогда враг не ступал на святую землю! Никогда! И многие из нас, мастеров, были не готовы к битве...

"Он оправдывается! Оправдывается передо мной! Почему?"

Исхак весь превратился в слух.

– Преномен всегда отличался от остальных, - продолжил наставник.
– Еще с детства. Помню, что до самого последнего момента он собирался стать демортиуусом, но старейшины не позволили ему. Слишком он... был эмоциональным. Вспыльчивым! Не терпящим неправды.
– Нерон тяжело вздохнул.
– Твой учитель оказался единственным мастером, кто не растерялся перед лицом врага. Впрочем, ты и сам это видел.

Исхак почувствовал, как предательские слезы выступили на глаза, нарушив очертания коридора и наставника. Нельзя плакать! Он слишком взрослый, чтобы реветь как девчонка! Хотелось убежать в комнату служек, хотелось закричать от душевной боли. Лишь с огромным трудом удалось взять себя в руки.

"Я слабый, но смогу не плакать!"

Коридор резко ответвился вправо, света стало больше из-за того, что через каждый эмиолиус из стены торчали, извиваясь пламенем, жар-камни. Показались первые костяные двери, ведущие в кельи мастеров.

– Мне стыдно, что не удалось остановить псевдопалангаев, - сказал Нерон. Каждый шаг эхом разносился по душному и тесному проходу.
– И, честно говоря, до сих пор не понимаю, почему лжепророки ушли из астулы. Ты же видел что-то? Расскажешь? Обещаю - я никому ни слова не передам.

Горечь в груди исчезла. Исхак понял, ради чего наставник позволил ему попасть в келью Преномена. Его хотели задешево купить! Получай, малец, нижнее белье своего учителя, а взамен поведай, как вероотступники ушли из здания школы, оставив в живых несмышленышей.

– Я же рассказывал.
– Голос Исхака был хриплый.
– Лжепророки просто ушли.

– "Просто ушли", - передразнил его Нерон.
– Мастера должны узнать правду. Иначе тебе не позволят стать подмастерьем, юный служка.

В ход пошли угрозы. Внутренний подленький голос в голове попытался убедить, что сейчас самое время сдать бывшего дворцового министра. Квинт еще в подземных казематах сошел с ума! И необходимо об этом рассказать наставнику Нерону, иначе потом будет поздно. Но что-то не давало Исхаку выдать Квинта. Сейчас слова бедняги про метки лжепророков не казались бредом.