– Я... Я был честен с вами с самого начала.

– А никто и не пытается сказать иначе, юный служка! Может, ты чего-то боишься? Кто-нибудь тебя запугал? Самое время излить душу мне.

Исхак замотал головой.

– Я говорю правду, мастер Нерон, - солгал он.
– Ворвавшись в комнату несмышленышей, лжепророки просто развернулись и ушли. Видимо, побоялись убивать детей.

Наставник лишь хмыкнул.

Наконец они добрались до последней двери в коридоре. Прежде чем войти, учитель достал медный ключ, вставил в замок и повернул три раза вправо, а затем - четыре раза влево. Щелкнуло.

– Я подожду тебя здесь, - сказал мастер Нерон.
– А ты можешь посидеть в келье Преномена столько, сколько пожелаешь.

Даже не взглянув в сторону наставника, Исхак дернул за ручку, и дверь со скрипом отворилась. К его удивлению келью освещал маленький священный камешек, висевший на металлической цепочке на потолке. В ноздри ударили запахи мужского пота и грязного белья. Мастер Преномен всегда пренебрежительно относился к своей одежде. Мог менсэ ходить в одном и том же табарде, пока кто-нибудь из старейшин не просил его переодеться. Учитель постоянно витал в собственных мыслях.

Закрыв за собой дверь, Исхак оглядел келью. Узенькая каменная кровать в углу, расстеленная возле нее прямоугольная скатерть, за которой Преномен ел и писал, наспех сделанный костяной шкаф возле входа. Из личных вещей Исхак нашел лишь палочку для письма, чернильницу да несколько комплектов нижнего белья.

Когда-то келья казалась ему просторной, но только сейчас он понял, что бывший наставник жил в очень тесном помещении: низкий потолок и неровные стены давили на нервы. Удивительным казалось то, как удавалось мастеру Преномену жить здесь.

"Меня ждет его же участь. Маленькая келья да дырявый балахон!"

Исхак уселся на кровать и позволил чувствам взять над собой вверх. Предательские слезы брызнули из глаз.

Больше у него не было ни друзей, ни родственников. Даже учитель погиб! Будущее казалось беспросветным и одиноким.

Если только не позволить бывшему дворцовому министру доказать правдивость собственных слов...

Глава десятая. Мора

Юмента, астула знати, дом Ноксов

Каждый шаг отдавался мучительной болью в спине. Приходилось постоянно останавливаться, опираясь о стену или на плечо лекаря, дабы передохнуть. Вдобавок любое движение головой вызывало щелчки в шее, от которых перед глазами взрывались звезды. Однако Мора все равно настойчиво покидала свою комнату и бродила по особняку Ноксов. Неизменно позади плелся врачеватель Сертор.

– Осторожнее, - легонько касаясь её локтя, сказал он.
– Не бегите так. Помните, что с вами идет старик, а не прыткий юноша!

– Я... стараюсь...

Они блуждали по коридорам, изредка наталкиваясь на охранников-палангаев, и разговаривали обо всем на свете. Именно слова помогали Море справляться с невыносимыми муками, сопровождавшими каждый шаг. Хотя стоило отметить, что во время прогулок переставали ломить сломанные пальцы, закованные в черный гипс. Однако как только она ложилась в кровать, то... Нет, даже думать об этом не хотелось.

– Мы далеко от кухни?
– спросила Мора.

Лекарь комично насупился, завертел головой из стороны в сторону и упер руки в толстые бока.

– В этом проклятом доме невозможно ориентироваться, деточка! Я не знаю, где мы находимся и как скоро выйдем к знакомым коридорам! Думаю, тебе лучше знать, как далеко от нас эта дурацкая кухня!

Проглотив ком слизи в горле, Мора, опираясь здоровой рукой о трость, направилась дальше. Теперь слюна во рту казалась спермой. Поначалу она постоянно всё сплевывала в кружку. Как легко вспоминался вкус мужского семени - чуть сладковатый, чуть солоноватый, чуть вязкий. От одной мысли о нем её желудок исторгал пищу. Мора удивлялась, как лекарю удалось заставить проглатывать слюну.

– Старайся не опираться рукой о трость, - заметил Сертор.
– В скором времени твоя спина заживет, ей надо привыкать держать вес тела.

– Я... пытаюсь.

Теперь слова из её рта вырывались тяжело. Приходилось бороться с собственным языком за каждый звук. Особенно сложно давались шипящие гласные. Все чаще и чаще Мора переходила с венерандского на юментский, чтобы успокоить резь в нижней челюсти.

Видя, как она чуть не оступилась, лекарь схватил её за талию и повел в направлении её комнаты. Старый хитрюга легко ориентировался в доме Ноксов, но всегда пытался дать ей возможность самой справляться со своими проблемами. И она была благодарна ему за такие маленькие радости. Её тело превратилось в непослушный мешок с костями.