– Болезнь дагулов, - прошептал один из палангаев. Тиберий узнал голос блондина.
– Нерона сразила белая смерть! Нам нельзя идти дальше, королевский прокуратор! Сам Сир дает нам понять, что впереди нет ничего хорошего.

Не говоря ни слова, Тиберий поднялся.

– Королевский прокуратор...
– начал ныть солдат.

– Закрой рот. Дай мне подумать.

К мертвецу подошел кудбирион, скептически оглядел больную руку и подозвал к себе лекаря. Но Тиберий знал: врачеватель в данной ситуации ничем не мог помочь. До сих пор был неизвестен источник заразы. Хотя белая смерть считалась благородной болезнью. Старейшины убеждали, что её насылают дагулы, дабы взять душу усопшего к себе.

Лекарь покрутился вокруг трупа, побряцал склянками, зачем-то вытащил скальпель, но затем лишь покачал головой и огорченно развел руками.

– Тело палангая оставить здесь, - приказал Тиберий.
– Продолжаем путь!

Глаза блондина расширились в ужасе.

– Королевский прокуратор, но так нельзя! Мы должны сжечь труп, дабы душа...

– Здесь приказы отдаешь не ты, - перебил кудбирион и сурово взглянул на солдата.
– Делайте, что велят.

– А привал, - робко заметил блондин.
– Вы обещали устроить привал, как только мы найдем вход в долину. Братья устали и хотят есть.

Немерий вытащил из ножен длинный меч и направил лезвие в лицо палангаю.

– Еще одно слово, - сказал он, - и ты лишишься носа, как гигант. Ясно?

Солдат часто закивал.

– Привал будет, только мы должны выйти к дагулу, - попытался разрядить обстановку Тиберий.
– К тому же ущелье слишком узкое. Здесь негде ставить домики. Выполняйте мой приказ.

Нехотя, палангаи расходились по своим местам. Тиберий с другом вернулись в сани.

"Кажется, на этот раз пронесло".

Мертвеца аккуратно посадили спиной к каменному валуну, дабы тело не мешало солдатам тащить бегунки. Уходя, многие воины вскидывали руки, отдавая последние почести усопшему. Все прекрасно понимали, что ни сжечь, ни взять с собой труп не могли.

Между тем, стены ущелья преобразились: в камнях ярко поблескивали драгоценные минералы, переливаясь всеми цветами радуги. Тиберий сначала подумал было, что ему померещилось, однако друг тоже завороженно глядел на вплавленные в горы алмазы, сапфиры и золотые кругляшки. Они загадочно и странно блестели в свете подожженных сосудов, маня к себе. Некоторые из палангаев касались стен ущелья и пытались оторвать драгоценности, но ничего не получалось. Кудбириону пришлось окрикнуть воинов, дабы те не теряли бдительности.

Экспедиция двигалась вперед. С обеих сторон горы все выше и выше поднимались над их головами. Казалось, стены ущелья вздымались до самых облаков. Алмазы и голубые сапфиры с красивыми оранжевыми прожилками по сиянию могли сравниться со звездами. Огромные богатства раскинулись перед воинами. Хватило бы нескольких драгоценных камешков, дабы до конца своих дней жить в богатстве. И детям, и внукам, и правнукам хватило бы. Тиберий боялся, что палангаи воспротивятся приказам и будут выковыривать алмазы, но пока они держались. Видимо, усталость давала о себе знать.

Кудбирион положил ладонь на его плечо и кивков показал на стены ущелья. Дорога, что петляла меж гор, ширилась, а каменные валуны с каждым пройденным эмиолиусом становились все дальше. Вскоре экспедиция выйдет к долине, Тиберий чувствовал это. Губы сами раздвинулись в улыбке. Осталось совсем чуть-чуть. Еще немного, и он отправится домой.

Чувствуя прилив сил, Тиберий откинулся на спинку саней и расслабился. Возможно, в горах удастся построить новый город. От этой мысли в груди разлилось приятное тепло. Эта идея не казалась безумной: в ущелье не дул пронизывающий ветер, а драгоценные минералы могли хорошенько пополнить королевскую казну. Богочеловек будет доволен.

Но стоило бросить взгляд на небо, как страх, до того прятавшийся на задворках сознания, вырывался из клетки и начинал затмевать разум. Противный шепот вновь проникал в уши. Сколько Тиберий не старался, но не мог понять ни слова. И оттого становилось только хуже.

"Город здесь не построить. Люди попросту сойдут с ума в горах".

За спиной раздался взрыв смеха. Поежившись, королевский прокуратор обернулся. Кретика, сияя от счастья, гладила лоб мужа. Гигант умудрился сесть и теперь переводил непонимающий взгляд от одной каменной стены на другую. Там, где у него под повязкой был когда-то нос, теперь - ровная поверхность. Бурча ругательства, лекарь попытался уложить великана обратно, но тот отмахнулся от него как от назойливой мухи.

– Парень все-таки выкарабкался, - заметил Тиберий.
– Никогда бы не подумал, что он очухается. С такой раной на морозе...

– Возможно, упавший дагул как-то помог ему, - сказал друг.

Они оба не могли поверить в то, что Септим очнется. Его лицо покрылось синюшными пятнами, отчего гигант еще больше походил на ожившего мертвеца. Огромные глаза заблестели, словно он вот-вот расплачется. Всхлипнув, великан взглядом отыскал Кретику и крепко сжал её в своих объятьях.

– Авла тоже поправится, - дружелюбно, с обаятельной улыбкой, произнес кудбирион.
– Вот увидишь, друг.