Всё упиралось в кровь. Как её быстро вычистить? К тому же необходимо завернуть труп во что-нибудь, дабы не наследить по пути.

Мора тяжело поднялась с кресла, дошла до стены и провела ладонью по широкому гобелену, изображавшему дагула Сира в ночном небе. Никто и не заметит пропажу ковра. У Дуа Нокс их и так очень много...

"Он слишком тяжелый. Ты не сможешь дотащить его сама. К тому же представь, сколько времени займет завернуть труп в гобелен, дотащить до лестницы, скинуть Димира на ступени, вернуть гобелен обратно. Нереально. Ты попалась, Мора. В этот раз Безымянный Король не будет тебя жалеть".

А может сказать правду? Старейшина домогался к ней, пытался изнасиловать, а она в порыве ярости ударила тростью и случайно его убила.

"Никто тебе не поверит, дурочка. К тому же любовь предлагал не простой ремесленник, а сам служитель дагулов!"

Скривившись, словно укусила кислый плод, Мора вернулась к столу и принялась рыться в ящиках. Должен же быть где-нибудь нож или гладиус! Между тем, она перебирала в голове еще возможные выходы из ситуации. Попытаться убежать? К родителям добраться не получиться, да к тому же это бесполезно: отец вряд ли решиться принять её обратно. И не стоит забывать, что в Венерандуме дуют ледяные ветра, а у нее не было теплой одежды.

Тогда остается скрыться где-нибудь в Юменте. Мора усмехнулась. Выход из астулы охраняют оставшиеся в живых палангаи и воины деда. Пройти мимо них невозможно. Да и куда идти? К купцу Дарию? И сразу стать его ручной шлюхой? В Юменте ей не выжить одной. Она не приспособлена ни к чему: не умеет работать, не умеет готовить. Чтобы сбежать из особняка, нужен четко продуманный план, которого у нее не было.

Да и стоит Безымянному Королю приказать найти дочь Марциалов, как её в тот же день притащат на коленях к трону правителя. Убийство старейшины влечет за собой огромные неприятности.

Но был и еще один выход из ситуации. Да, опасный, да, придется найти оружие и ранить себя. И оставался риск, что ей никто не поверит, но отважиться стоило... Когда она мило беседовала со служителем дагулов, вдруг в окно вскарабкался лжепророк, выбил из её рук трость и одним ударом убил Димира. После чего скрылся. Нынче опасные времена... Вот только Мора могла проколоться на одном вопросе: почему вероотступник оставил её в живых?

"Ладно. Я рискну. Все равно не получится дотащить старейшину до лестницы".

В одном из ящиков блеснул кинжал. Улыбаясь, она аккуратно вытащила его и положила на стол. Рукоять покрывали драгоценные камни: сапфиры и алмазы ярко переливались в свете жар-камней. Узкое лезвие чуть изгибалось на конце, отчего напоминало коготь дикого зверя. Мора провела указательным пальцем по нему, наслаждаясь холодом металла.

Взяв кинжал, она доковыляла до мертвеца и присела возле его головы, стараясь не наступить в лужу крови. Тело уже начало синеть, а потому стоило поторопиться. Девушка, не задумываясь, быстро провела лезвием по бедру, вскрикнула от режущей боли, а затем размахнулась и всадила кинжал по рукоять в грудь старейшине. Вот и всё. Дело сделано. Осталось теперь найти в коридоре лекаря или богочеловека и рассказать о случившемся.

"Такая трагедия для всего Мезармоута! Лжепророки дотянулись до Димира. Мы все скорбим"...

В дверь постучали. Мора вздрогнула. Не успела она лечь на пол, как в покоях служителя дагула появился лекарь Сертор. Широко распахнув глаза, толстяк принялся пялиться то на труп, то на девушку, не переставая теребить линумный мешочек на поясе. Наконец, он прошептал:

– Что... что здесь произошло?

"Главное - говорить убедительно. Я должна обмануть старика".

– Мы со старейшиной составляли список вещей, которые мне понадобятся в Венерандуме, - сказала она.
– И... и... в окно залез лжепророк...

У нее затряслись губы, глаза застили слезы. Мора приподняла калазарис, дабы лекарь смог увидеть рану на бедре, и продолжила:

– Он... он... схватил кинжал со стола, подбежал ко мне, отнял трость и... и...

Она всхлипнула.

Между тем, лекарь по-прежнему стоял возле двери и не решался подойти к ней. На его лице читались страх и сомнение.

"Он не верит! Не верит!"

– Помоги мне, Сертор!
– воскликнула она.
– Мне больно!

Обливаясь потом, толстяк подошел к телу старейшины, опустился на колени и коснулся шеи трупа.

– Мертв, - сказал он. Столько страха было в его голосе, что Мора ощутила комок в горле.
– Зачем... зачем ты убила его, женщина?

Она схватила его ладонь, прижала к своей груди и часто замотала головой.

– Я не убивала старейшину, Сертор! Я же объясняю! В окно залез лжепророк и...

– Прекрати врать, - перебил её врачеватель. Он отнял руку, сжал в кулак.
– Говори правду или - клянусь дагулами!
– задушу тебя.

"Мне конец. Он не поверил. И что делать?"