Но Исхак не мог заставить себя сдвинуться с места. Взгляд не отрывался от пятерых палангаев. Улюлюкая, солдаты догоняли убегавших горожан и рубили их короткими мечами. Они словно сошли с древних юментских легенд: чужая кровь струйками стекала с золотистых доспехов, необузданная ярость искажала лица. Палангаи не знали жалости. Однако Исхак не мог поверить, что Безымянный Король отдал приказ атаковать горожан. Или же воины взбунтовались и...

Тяжелая рука опустилась на плечо.

– Пошли, малец!
– закричал Квинт.

Исхаку ничего не оставалось, как послушаться. Он гневался на себя за то, что не мог помочь учителю. Будь он хоть немного постарше, то кинулся бы в бой против врага. Убегать - удел слабаков и женщин. Настоящий воин смотрит в лицо опасности. Мастер Преномен любил повторять, что смерть от гладиуса - настоящая смерть. Любой палангай мечтал погибнуть в сражении: бог Юзон любил храбрых и бесстрашных.

Квинт с силой сжимал тогу Исхака, не давая тому пропасть в плотном потоке горожан. Люди толкались, кричали, пытались кулаками очистить себе путь к храмам богов. Их глаза горели безумием и страхом. Отцы шли по телам сыновей, мужья оставляли жен в человеческом море, а матери бросали детей. Исхак каждую секунду ожидал, как тяжелый кулак взбесившегося горожанина рухнет на голову, сознание помутится, и он упадет под ноги людей. Однако Квинту удавалось лавировать в потоке. Через несколько долгих мгновений они оказались возле мраморных ступеней, ведущих в школу.

– Быстрее, малец! Быстрее! Нам еще рано с тобой умирать.

Бывший дворцовый министр вышиб плечом большие костяные двери. Исхак, сдерживаясь, чтобы не оглянуться, вбежал в просторный зал. От напряжения дрожали коленки, пришлось сесть на корточки, дабы ноги немного отдохнули. Спина ныла от боли. Улыбаясь мальчику, Квинт захлопнул ворота. Каким-то чудом горожане не ломанулись в школу.

Поначалу Исхаку казалось, что в зале стояла абсолютная тишина, но, прислушавшись, понял, что ошибся. Со стороны коридора раздавались приказы мастеров.

– С тобой всё в порядке?
– спросил Квинт.
– В толпе тебя не ударили?

Исхак замотал головой, поднялся и, не говоря ни слова своему спасителю, побежал по лестнице в комнату малышей. Мысли жужжали, как рой разъяренных хунфусе. Тысячи вопросов метались в голове, не давая покоя. Что же случилось на площади? Почему палангаи накинулись на людей? Бунт? Вспомнился сон, вот уже несколько дней мучивший сознание: ледяная пустыня, кровь на снегу и гигантский монстр, головой касавшийся чернильных небес. Возможно, бунт был связан как-то с этим кошмаром?

Оказавшись, на третьем этаже, Исхак прильнул к окну, открывавшему прекрасный вид на астулу старейшин. Горожан становилось всё больше и больше. Они разделились на три потока: одни спешили в центральный храм дагулов, вторые бежали в храм Юзона, а третьи пытались спастись в здание суда. В толпе были хорошо видны пятеро палангаев. Вокруг них образовывалось свободное пространство. Горожане всеми силами боролись за то, чтобы не оказаться перед воинами, однако многих толпа выкидывала прямо на мечи. К палангаям спешили десятки мастеров с костяными палками. Среди них Исхак узнал учителя Преномена.

– Нам надо идти, - сказал Квинт.
– Запремся в комнате и будем ждать, когда волнения спадут.

– Нет.

– Малец, нам нужно хорошенько спрятаться, иначе...

– Нет, - повторил Исхак и всем своим видом показал, что не сдвинется с места, пока не увидит, как его учитель направится в школу.

Бой между мастерами и палангаями был неизбежен. Солдаты повернулись в сторону служителей дагулов и встали в боевые стойки. Исхак сжал кулаки. Рев толпы оглушал, однако кровь лишь быстрее струилась в жилах, в сердце росла уверенность, что учитель не погибнет. Мастера владели любым видом оружия и могли даже голыми руками справиться с дагеном. И все же Исхак чувствовал исходящую опасность от палангаев. Что-то с ними было не так...

Первые пятеро священнослужителей набросились на воинов Безымянного Короля. Их костяные палки превратились в смертоносные вихри, способные уничтожить любых врагов. У мастеров было преимущество: их оружие в длину достигало двух эмиолиусов, и потому при должной сноровке они могли загнать палангаев в угол. Вот только солдаты не дали взять себя в кольцо. Засверкали гладиусы. Исхак не успел понять, как короткие мечи вспороли животы мастеров.

– Малец, нам надо идти, - не унимался Квинт.

Он не сводил взгляд с развернувшейся в астуле битвы. Всего пять палангаев держали в страхе огромную толпу и с легкостью расправлялись с священнослужителями. Они словно порхали по воздуху, выделывая невероятные кульбиты. Ни одна костяная палка даже не коснулась их панцирных доспехов.

– Это не палангаи, - сказал Квинт и нахмурился.

Исхак с трудом разлепил губы.

– Почему?

– Они странно сражаются, - заметил бывший дворцовый министр.
– Ты только взгляни! Палангаев не учат биться вне строя. Эти же напротив стараются уйти друг от друга как можно подальше.