Кивнув в знак приветствия мисмару, Секст подошел к своим людям и приказал привести ему палангая, доложившего о гибели группы. Далеко искать беднягу не пришлось: он, прислонившись спиной к астульской стене, сидел на песке. Весь перепачканный в грязи он словно только что вернулся из пещер витамов. Глаза казались неподвижными; тяжелые веки медленно опускались и поднимались, и всякий раз, когда показывался зрачок, взгляд становился пугающе холодным, словно лед.

Двое демортиуусов подошли к нему, подняли. Палангай не стал сопротивляться и шел туда, куда его вели. Секст понял, что парня сегодня морально сломили. Вряд ли солдат скрывал что-то о смерти группы, однако проверить его было необходимо. История Мезармоута знала множество случаев, когда мятежники попадали в ряды эсв Безымянного Короля и беспрепятственно убивали невинных.

Секст вытащил нож и резко всадил его в плечо солдату. Палангай заорал так сильно, что заложило уши. Кровь полилась на холодный песок.

– Отвечай на мои вопросы быстро, - сказал Секст.
– Я пойму, если ты мне лжешь.

Он надавил на рукоять ножа. Раздался хруст. Плача, бедняга часто-часто закивал.

– Как тебя зовут?

– Титус...

– Сколько тебе лет?

– Двадцать один.

– К какой эсве ты приписан?

– Велитов.

– Имя твоего мисмара?

– Волесус.

– Назови своего кудбириона.

– Флавий.

Мисмар решительно направился к Сексту. Брови были нахмурены, а ладонь лежала на эфесе гладиуса. Демортиуусы тут же окружили его, не давая пройти.

– Что вы себе позволяете?!
– рявкнул мисмар.
– Пропустите меня.

Он сделал шаг, но один из воинов дагулов положил руку ему на плечо. Командир солдат замер. Секст понял, что мисмар так до конца и не решил для себя - стоит ли заступаться за обыкновенного палангая или же сделать вид, что ничего страшного не происходит.

Глава демортиуусов повернулся к седому командиру и медленно замотал головой. Не стоит лезть туда, где заведомо ждет проигрыш. К тому же люди старейшин обладали огромной властью и считались только с мнением богочеловека. Они могли даже убить знатного прокуратора или консула, если потребовалось бы. И самое главное: они непревзойденные воины. Махать гладиусом против них идея глупая и бесполезная.

Махать гладиусом... Мысли Секста вернулись к убийству. Все-таки он переоценивает мастерство своих братьев. Кому-то удалось не только убить демортиуусов, но и убежать целым и невредимым. Объяснить произошедшее с точки зрения логики было невозможно. Пока невозможно. Секст нахмурился. Он упускает нечто важное. Голова опять заболела.

Он переместил взор на палангая, доложившего о гибели группы. Кривясь от невероятной боли в плече, бедняга шептал молитву Кулде и Вогану.

– Как ты наткнулся на мертвецов?
– спросил Секст.

– Я дежурил возле ферм.

– Ты не видел убийц?

Парень помотал головой. Секст надавил на эфес ножа. Лезвие полностью вошло в мягкую податливую плоть.

– Я никого не видел!
– закричал палангай, дергаясь. Однако демортиуусы не давали ему освободиться, стиснув словно тисками.
– Клянусь дагулами! Я нашел их прибитыми копьями к стене!

– Слышал ли что-нибудь подозрительное?

– Нет!! Прошу: перестаньте!

Ухмыльнувшись, Секст вытащил нож. Кровь струйками принялась стекать с лезвия на песок. Палангай не лжет. Однако что-то не договаривает. Жаль, сейчас нельзя было впасть в событийный транс. Мышцы на лице этого бедняги выдали бы его. Остается и дальше мучить солдата. Вот только способ нужно выбрать эффективнее. А может, отправить пока его в астулу старейшин, а самому с братьями вернуться в бедный район города? Сексту не давало покоя лицо того витама, что он встретил на улице. Он не мог объяснить причину своего беспокойства, однако его взгляд тогда за что-то зацепился...

– Вы отпустите его?
– спросил мисмар.
– Он еще мальчик! И ни в чем не виноват.

Проигнорировав его замечание, Секст приказал демортиуусам встать вместе с палангаем у стены и зажать тому голову. Парень обмяк, словно мокрая тряпка. Он прекрасно понимал, что теперь его отпустят только с разрешения Безымянного Короля. То есть никогда.

Секст зажал рот палангаю и вонзил лезвие ножа сначала в левый глаз, а затем - в правый. Вонзил не сильно - лишь для того, чтобы ослепить. Истошный крик прокатился по фермам.

Затем парень потерял сознание от обрушившегося на мозг шока.

– Отведи его в казематы, - обратился Секст к одному из демортиуусов.
– Можешь допросить потом. Он что-то скрывает. После того, как расколется, убей. Он больше ни на что не способен. А мы пока двумя отрядами пойдем в сторону театра. Я хочу найти того странного витама.

Воин дагулов кивнул, взвалил тело на плечи и направился к входу в астулу старейшин.

Он понял, почему тот витам показался ему странным: всё дело было в коже. Когда человек долгое время работает киркой, на ладонях и на фалангах пальцев возникают твердые мозоли, которые срастаются между собой и не позволяют сжать руку в кулак. Тогда как ладони незнакомца оказались грубыми, но без мозолей. Секст всю дорогу до театра винил себя за беспечность. Враг стоял прямо перед ним! Только протяни руку - и коснешься его. И все-таки он отпустил последователя лжепророков. Он пообещал себе, что больше подобного не допустит. Лучше сразу же убивать подозреваемых. Если тот окажется невиновным - не беда. В конце концов, родственникам можно заплатить или же пригрозить тюрьмой и пытками. Благо Мезармоута важнее жизни одного человека. И каждый житель Юменты должен это понимать.