Марциалы, несмотря на богатство и могущество, не могли похвастаться красивыми вещами. Старик Флавий тратил все золотые монеты на солдат, пытаясь сделать из них воинов, сравнимых по мастерству с демортиуусами. Два циклопических дома её семьи выделялись лишь размерами. Внутри же них всё было пусто и неуютно: голые серые стены, потолки, прячущиеся во тьме, и холодные мраморные плиты. Ни о скульптурах, ни о дорогих вазах, ни об отличной мебели даже речи не шло. Члены семьи Марциал жили в мрачных каменных коробках, словно рабы. Дед запрещал, например, покупать столы для того, чтобы они не забывали о своих корнях. Да Мора плевать хотела, что обычные горожане в Юменте ели на полу! Они-то, Марциалы, давным-давно жили обособленно от остальных людей.

Единственным, чем она могла гордиться, так это библиотекой. Все книги, написанные когда-либо в Мезармоуте, попадали в их дом: на полках хранились "Деяния" Петро Тертиуса, "История от возникновения мира" и "Геометрия" Луция Агенобарда, "Жизнеописание Безымянного Короля" Мастарна Фертора, "Божественная диалектика" Корнелия Публия, "Бревиарий дагулов" Квинта Эмилия и даже "Книга Юзона" (другое её название "Книга мертвых") Валента Грациана.

Мора любила засиживаться в библиотеке с книгой в руках. К тому же здесь её никто не тревожил, здесь можно было всё хорошенько обдумать. Дед и отец всячески поощряли её стремление к чтению.

Сегодня она перечитывал "Песнь витама" Флавия. Когда в душе расцветали рогерсы, она любила возвращаться к мифу о появлении бога Корда в Мезармоуте. Это была самая прекрасная и красивая история из сотен книг! Легенда гласила, что много каганамов назад, когда Юмента только-только появилась, в подземном городе прошел слух о женщине, у которой из грудей все двадцать четыре часа текло молоко. Люди говорили, что она помогала ослабевшим после родов матерям, выкармливая младенцев. Услышав невероятные истории чудесного выздоровления маленьких несмышленышей, Безымянный Король решил встретиться с этой женщиной. Он лично спустился в Юменту и предстал перед ней.

Богатства, собственный дом и слуг пообещал он женщине, груди которой всегда были полны молоком. Она же отказалась от всего, пожелав лишь получить чуть-чуть его божественной крови. Король не смог ей отказать. Женщина уронила капельку алой жидкости в стакан с нацеженным молоком, и через несколько секунд из него появился невероятной красоты мальчик-бог Корд: он обладал вьющимися белокурыми волосами, а глаза были синими и глубокими. В тот же день женщина неожиданно умерла.

Корд поселился в жилых пещерах. Горожане частенько видели его вместе с витамами. И эта история имела бы относительно счастливый конец, если бы один из сыновей богатого юментского торговца не возжелал смерти маленькому богу из чувства зависти (когда-то он слыл самым красивым в Мезармоуте). Отпрыск знатного купца подкараулил в темном переулке Корда и гладиусом отрубил ему голову. Безымянный Король, в ту же секунду почувствовав смерть бога-мальчика, спустился в Юменту и отыскал обезглавленное тело. Правителя охватила глубокая печаль, а душевные страдания были сродни физическим. Он отсек мечом голову у алахама и соединил с плотью Корда. И чудо произошло: мальчик ожил. Вот только человеческого в нем больше не было. Корд убежал в пещеры витамов подальше от людских глаз. Однако прежде расправился со своим обидчиком...

В дверь тихонько постучали, Мора вздрогнула.

"Опять зачиталась, дурочка".

– Открыто, - дрогнувшим голосом сказала она.

В библиотеку вошел Флавий, и при появлении старика пропорции в помещении словно исказились. В глаза бросилась его белая одежда: кожаные сапоги до колена, линумные штаны, рубаха с длинными рукавами и вырезом на груди, из которого выбивались завитушки седых волос.

– Прости, но мне надо тебя отвлечь.

Не дожидаясь ответа внучки, он плюхнулся на костяной стул с высокой спинкой. В свои семьдесят шесть лет старик выглядел гораздо моложе. Его не портили даже шрамы на лбу и щеках. В сумраке их можно было принять за морщины.

– Я вся внимание, дедушка, - сказала Мора, кладя книгу на подоконник. Она не стала нагибаться, чтобы положить её на пол: иначе глава семейства мог бы заглянуть в разрез платья, а ей этого не хотелось.

Флавий вдруг сдвинул брови, как если бы ему предстояло сообщить о чем-то важном, но неприятном.

– Тебе уже двадцать лет, дитя.
– В его голосе звенела сталь.
– Пора выбирать себе мужа. Ты достаточно взрослая, чтобы рожать. Дому Марциалов нужны наследники. Скоро я умру, но кто придет мне на замену? Твой отец тоже уже не молод, а одного Прокола недостаточно...

– Нет, - перебила Мора и бросила взгляд в пол, старясь не смотреть в глаза старику.

– Что, прости?
– опешил от её наглости Флавий.

– Я говорю: нет. Я не выйду ни за Корвина, ни за Кирвина. И ты сам знаешь почему.

Старик откинулся в кресле, положил руки на колени и растянул губы в мрачной улыбке:

– Тебя смущает, что твои братья слабы разумом?

Мора сжалась, в тысячный раз проклиная себя за слабость духа. Что плохого в правде? Она не ляжет в постель ни с одним членом семьи. От одной мысли, что тот же Корвин коснется её, становилось дурно. Нет, нет и нет. Лучше покончить с жизнью, чем терпеть этот стыд.

– Отвечай на мои вопросы, - спокойно сказал Флавий.

Мора замотала головой, глаза заволокли предательские слезы.

"Не сдавайся, дура! Ничего плохого он тебе не сделает".

– Я не выйду замуж ни за кого из Марциалов, - на одном дыхании выпалила она.
– Это неправильно. В "Бревиарии дагулов" говорится, что сестра, которая возляжет с собственным братом...

– Не попадет в царство Юзона, - закончил за нее старик и улыбнулся еще шире.
– Деточка, неужели ты веришь во всю эту чепуху? Богов не существует. После смерти наши души растворятся в хаосе.