"Я слабак. Я не достоин жить".

Квинт так сильно сжал костяшки пальцев, что те побелели. Он заставил себя приблизиться к жукам. Хунфусе, почуяв человеческую плоть, запищали и зашевелились на полу с умопомрачительной скоростью. Некоторые из них теряли яйца с личинками и верещали еще сильнее, чем их собратья. Квинт зажал уши.

"Убейте меня! Я хочу сдохнуть!"

Вслед за отцом в воображении возник дед. Старик обладал суровым лицом, темным от бесчисленных венерандских морозов и ледяных ветров. Глубокие морщины иссекали кожу. Однако под нависшими седыми бровями горел огонь отваги. Дед всегда был опорой для Квинта в детстве. Именно он заставлял его закаляться холодной водой, заставлял каждый день много и усиленно тренироваться. Старика заботило не только физическое состояние внука, но и духовное. Маленькому Квинту приходилось тратить вечера на изучение "Божественной диалектики" Корнелия Публия, "Геометрии" Луция Агенобарда и других книжек. Без помощи деда он умер бы в детстве.

"Я предал семью. Не смог оправдать надежд".

Крича от ярости, Квинт принялся топтать жуков. Удивительно, но хунфусе не атаковали его и старались спрятаться в норах на стене. В камере запахло едкой желтой кровью насекомых. Прозрачные яйца с личинками со смачным хрустом лопались, окропляя пол какой-то черной вязкой гадостью. Через несколько мгновений хунфусе спрятались в норах. Квинт тяжело дышал и внимательно смотрел в угол стены, выслеживая маленьких тварей.

Когда гнев спал, он вернулся к столу, чтобы немного перекусить.

За дверью загрохотали тяжелые сапоги мастера, затем дверь затряслась от ударов кулаком.

– Время сна!
– гаркнул дежурный.

Жар-камни, шипя, тут же потухли. Камера погрузилась во тьму. Квинт на кровати повернулся к стене спиной, держась за больное плечо здоровой рукой. Спать не хотелось. Миллионы мыслей кружились в тесном черепе, не давая сосредоточиться на чем-то конкретном. Весь сегодняшний день Квинт вспоминал прошлое, имена и лица давних врагов, пытался понять, кто мог его предать. Порой казалось, что он сошел с ума. То из груди вырывался радостный беспричинный смех, то глаза заволакивали слезы. Мозг же лихорадочно продолжал работать. Квинт пытался объяснить самому себе, что не стоит ни о чем думать - впереди ждала лишь казнь или тюрьма. Однако поделать с собой он ничего не мог.

Из окон доносился звон гладиусов. На площадке, отправив служек и юных демортиуусов спать, остались лишь мастера. Воины дрались друг с другом, выделывая невероятные пируэты. Квинт какое-то время смотрел за тем, как развлекались бессмысленными боями мужчины, но позвоночник заныл от боли, и он лег на кровать.

Не мешало бы помыться. От него разило потом и мочой. На ногах засыхали пятна грязи, калазарис почернел от крови хунфусе.

Хунфусе...

Проклятые твари все равно вернулись в камеру. После того, как Квинт свалился на кровать, в углу стены послышался слабый писк жуков.

"Пусть ползают... Мне наплевать. Я их не боюсь".

Он лег на спину, коснулся здоровой рукой стены, на которой висел светильник. Каменная поверхность еще сохранила тепло жар-камня, однако всё равно жалкую плоть пронизывал до костей ледяной ветер, врывающийся из окон. Тело бросало в дрожь, зубы выбивали дробь. Вдобавок ко всему в камере пахло чем-то едким. Приходилось прижимать калазарис ко рту и носу. Не хватало еще наблевать на пол! Убирать остатки сегодняшнего ужина никто не будет.

Квинт улыбался. В голове созрел план действий. Необходимо сдать всех нечистых на руку чиновников! Это будет большой список: имена, числа украденных золотых монет, бандитские связи одних министерств с другими. Безымянный Король прав: на экспедицию во что бы ни стало надо собрать деньги! Возможно, судьба всего Мезармоута зависела от похода в ледяную пустыню. Надо как-то связаться со старейшинами и рассказать всё. Квинт тяжело вздохнул. Раньше он не придавал особого значения чужому воровству. Нет, разумеется, в своем министерстве он запрещал красть. Но ведь помимо дворцового секретариата существовали и другие отделы.

Писк хунфусе не прекращался. Квинт вскочил с кровати и бросил взгляд в угол камеры. Проклятые твари копошились во тьме. Он загоготал. Отчего-то казалось невероятно смешным то, как поблескивали хитином хунфусе. Словно блестели десятки миниатюрных глаз.

– Я вас вижу, ублюдки, - прошептал он.
– Вы думаете, что найдете в камере пищу? Нет, я съел всё до последней крошки, чтобы вам ничего не досталось. Или, быть может, вы хотите укусить меня? Да? Я прав?

Ответом ему был лишь слабый писк.

"Я схожу с ума".

Он схватился здоровой рукой за лоб и попытался выкинуть дурные мысли из головы. Всё хорошо. Ничего страшного не происходит. Надо лишь собраться. Если он лишится разума, то Безымянный Король точно казнит его. Однако как заставить тварей заткнуться? Решение возникло в голове сразу и поразило своей простотой. Сегодня он уже давил жуков. Что мешает сделать это еще раз?

Квинт поднялся с кровати, вглядываясь в угол стены. Глаза привыкли к темноте, и каждый хунфусе, бегающий по камере, был виден как на ладони. Твари визгливо пищали, собираясь в небольшую кучку у двери. Казалось, их маленькие глазки неотступно следили за пленником. От насекомых исходила чудовищная вонь, отравляющая воздух.