— Не помню. Но эти слухи больно ранят меня.

Он прижал ее к груди.

— Напрасно. Мое сердце переполнено любовью и нежностью.

— О Тристан! — Женевьева обняла его за шею и поцеловала, жалея о том, что им нельзя побыть в роще еще немного. — Надо вернуться к Кэтрин.

— Да, любимая, идем.

Они вновь поспешили к ручью, где под дубом нашли свою обувь. Тристан помедлил.

— Я так благодарен тебе за этот приезд… — Он усмехнулся и добавил: — Больше, чем за вспышку страсти! Женевьева, это было прекрасно. Я и не подозревал, что такое возможно. — Тристан вздохнул. — Пора домой. Мне не терпится превратить Иденби в богатый город. Я только хотел… уладить здесь все дела. Ни Лизетта, ни мой отец не появляются в доме, но здесь творится что-то странное. На нас с Джоном напали в Лондоне…

— Тристан, что же ты молчал?

Он пожал плечами.

— В то время мне казалось, что тебе все равно, но… — Тристан умолк, засмотревшись в ее фиалковые встревоженные глаза. Он хотел сказать, что напавшие были не просто уличными грабителями, но передумал, боясь встревожить жену. — Пустяки, Женевьева. Все обошлось. Не знаю, почему я вдруг вспомнил об этом. Просто… видишь ли, мне хотелось убедиться в том, что здешние «призраки» — на самом деле существа из плоти и крови. Томас останется в поместье и в конце концов найдет виновных. Жаль только, что я не успел сделать это сам.

Женевьева колебалась, не зная, стоит ли упоминать о тени, которую видела в ночь приезда. С тех пор она не замечала ничего подозрительного и не собиралась говорить Тристану, что верит в существование призраков.

Тристан свистнул, и Пай, который мирно пощипывал травку неподалеку, послушно подбежал к нему. Тристан подсадил Женевьеву в седло и сел у нее за спиной. Прижавшись друг к другу, они направились к дому.

У крыльца дома поводья Пая принял молодой конюх. Тристан и Женевьева рука об руку поспешили в дом. На пороге их встретила Эдвина. Она держала на руках истошно вопящую Кэтрин.

— Слава Богу, вы здесь! — с упреком воскликнула Эдвина. — Женевьева, девочка проголодалась, а она еще вспыльчивее, чем ты!

— Вовсе я не вспыльчивая. — Женевьева взяла дочь на руки, наслаждаясь чистым и легким младенческим запахом. Кэтрин ткнулась носом ей в грудь, нетерпеливо отыскивая сосок. — Я унесу ее наверх, — сказала Женевьева мужу.

Он удовлетворенно улыбнулся.

— Я скоро приду. — Поблагодарив Эдвину за заботу, он вдруг окликнул Женевьеву: — Миледи, сегодня вечером Мэри соберет ваши вещи. Завтра мы возвращаемся ко двору.

Кивнув, Женевьева взбежала по лестнице — Кэтрин уже не скрывала нетерпения. В комнате было тепло, повсюду горели свечи — здесь явно ждали хозяев. На постели кто-то заботливо разложил одежду для малышки. Мэри знала, что Женевьева любит кормить дочь лежа и глядя ей в лицо. Ласково уговаривая Кэтрин потерпеть, молодая женщина обнажила грудь и направилась к постели, но вдруг замерла, заметив в окне удаляющуюся искру.

Она бросилась к окну и нахмурилась. В роще за домом трепетал огонек, высвечивая две тени. Женевьева прижалась к стеклу, чтобы как следует разглядеть их, но Кэтрин закричала, и мать приложила ее к груди, не отрывая взгляда от окна.

Двое неизвестных шептались о чем-то в тени деревьев, и обменивались какими-то предметами — возможно, совершали сделку.

Пораженная Женевьева бросилась к двери, чтобы позвать Тристана, но не решилась. Один из неизвестных вышел из-за деревьев, ведя за собой коня. Он был элегантно одет, на темном бархате рубахи поблескивал золотой медальон. Женевьева не разглядела его лицо, но походка показалась ей знакомой. И в этот момент она узнала коня — гнедого жеребца с белым чулком на передней ноге. Это был жеребец из конюшни ее отца. На нем отправился на битву при Босуорте сэр Гай.

Крик застрял в горле Женевьевы. Что он здесь делает? Надо предупредить мужа… нет, это невозможно. При упоминании о Гае Тристан словно терял рассудок, он мог воспользоваться любым предлогом, чтобы прикончить заклятого врага.

Женевьева прикусила губу. Она считала себя в долгу перед Гаем — он заботился о ней и хранил верность. Рассказать о нем Тристану она не могла. Оставалось только самой встретиться с Гаем и выяснить, что происходит.

Встревоженная, она улеглась на постель. Малышка вскоре заснула, и Женевьева перенесла ее в колыбель. Затем пришла Мэри, чтобы уложить вещи, а позднее в спальне появился Тристан. Женевьева могла бы завести разговор, но в его объятиях забывала обо всем. К худу или к добру, но вскоре говорить о случившемся стало уже поздно.

Как только они вернулись ко двору, Женевьеве представился случай встретиться с Гаем — точнее, он сам нашел ее. В первый же вечер пребывания во дворце король призвал Тристана на встречу с лордом-мэром Лондона. Женевьева позволила Анне, дочери Эдвины, поиграть с Кэтрин. Как объяснили Анне, малышку подарил Женевьеве Тристан, и та серьезно заявила, что непременно попросит его подарить ребенка и Эдвине. Женевьева, рассмеявшись, предложила ей попросить об этом Джона.

Вскоре Мэри увела Анну в спальню Эдвины и отчима. Женевьева стояла над кроваткой дочери, когда распахнулась дверь. Она с улыбкой обернулась, уверенная, что пришел Тристан, но увидела Гая. Он огляделся и захлопнул дверь.