Женщина не поднимала головы, поэтому он не увидел, какая ярость полыхнула в ее глазах.

— Я — леди Иденби, — холодно напомнила она. — И останусь ею навсегда…

— Вряд ли. Как только Тюдор взойдет на престол, он одним росчерком пера лишит вас титула и владений.

— Для этого ему придется отправить меня на плаху. Решится ли Тюдор зайти так далеко? Значит, он намерен уничтожить всех своих противников? Тогда у палачей прибавится работы!

Тристан усмехнулся:

— Таковы законы войны, миледи. Я всего лишь воин короля, которому достанется ваша собственность и титул. Вы никто, миледи.

— А вы — прислужник самозванца! Король Англии — Ричард!

— Считайте, как вам угодно, миледи. До Лондона далеко: никто не услышит ваши жалобы, никто не рискнет прийти к вам на помощь. Мне нет дела до вас: я захвачу этот замок и стану его хозяином. Мне не нужна жена, даже богатая и красивая. Так что не трудитесь понапрасну!

Женевьева опустила голову; ей хотелось броситься на врага и вонзить в него ногти. Напряжение стремительно нарастало.

— В таком случае, — тихо промолвила она, — я согласна стать вашей любовницей, наложницей, рабыней. — На ее губах заиграла нежная улыбка. — Какой завоеватель откажется от такой добычи?

Тристан высоко поднял бровь, обдумывая ее слова. Что она затеяла? Незнакомка изображала смирение, которого явно не испытывала. Несмотря на свою гордость, она стояла перед ним, не поднимая глаз. Будь эта леди шлюхой из таверны, он охотно принял бы ее предложение, ибо никогда еще не ощущал такого острого и неукротимого желания! Она опьяняла его, завораживала, проникала в кровь, подобно смертельному яду. Тристан понимал: чтобы забыть незнакомку, он должен овладеть ею.

Эта женщина — враг, тут же напомнил он себе, а врагам нельзя доверять.

— Леди, — ответил Тристан, — я не уверен, что хочу вас. Может, в замке найдется другая, более соблазнительная добыча?

— Что?! — вскипела она. Ее серебристые глаза вспыхнули, пронзив Тристана.

— На мой взгляд, вы не слишком привлекательны.

— А на мой взгляд, вы — гнусный… — начала она, но осеклась и вновь потупилась. — Лорд де ла Тер, речь идет о примирении. О тех людях, которые давным-давно прикончили бы вас, если бы не мой приказ. Еще одно сражение — и Иденби затопит кровь! Неужели вы так недогадливы? Вы так и не догадались, зачем я пришла сюда?

— Вы, должно быть, воплощение великодушия? — съязвил Тристан. — Удивительно, как легко благородная леди жертвует священными узами брака ради позорного положения наложницы!

Женевьева не дрогнула; не спуская с него сверкающих глаз, она иронично отозвалась:

— Лорд Тристан, сложись обстоятельства иначе, я ни за что не согласилась бы испортить родословную своей семьи браком с вами.

Тристана, потомка древнего и славного рода, позабавил ответ леди Иденби.

— Дерзкая, но неудачная попытка! Вы заботитесь о своей родословной. А у меня нет ни малейшего желания жениться — особенно на надменной, глупой девчонке, не умеющей признавать поражения. И все-таки я хотел бы знать, зачем вы явились сюда и предложили мне взять вас в наложницы. Почему не побоялись запятнать свое доброе имя?

Помедлив, Женевьева подняла руку. Она оделась с таким расчетом, чтобы соблазнить его, понял Тристан. Белое струящееся одеяние окутывало ее, мягко обрисовывая холмы грудей и глубокую ложбинку между ними, подчеркивало изящную линию бедра, молодость и красоту.

Ее рука безвольно опустилась.

— Я в отчаянии, — призналась Женевьева, и Тристан решил, что она впервые сказала правду.

— Сказать по правде, миледи, мне не по душе убийства и насилие. Я предпочитаю кротких и покорных женщин, влюбленных в меня. Очевидно, вы сознаете свою красоту, иначе не осмелились бы предложить мне себя. Но я равнодушен к вам. На свете полным-полно красавиц. Среди них попадаются и такие, которые наслаждаются мужскими объятиями, отдаваясь не во имя долга и не считая это самопожертвованием.

Наконец-то ему удалось вогнать ее в краску! Но даже если она рассердилась, то ничем не выдала себя. Женевьева улыбнулась — гордо, а не надменно.

— Я… долго наблюдала за вами, лорд Тристан. Со стены. Уверена, мне удалось бы… исполнить все ваши желания.

— И не относиться ко мне как к презренному врагу? — скептически уточнил он.

— Нет.

Тристан отвернулся, перекинул плащ через плечо и устремил взгляд вдаль, на ночное море. Прошло немало времени, прежде чем он вновь посмотрел на девушку.

— Не унижайтесь понапрасну, леди. Если мир можно восстановить, он будет восстановлен. Богатства замка достанутся моим воинам, сам замок — мне, но при этом больше никто не погибнет. Я сумею обуздать своих людей. Знатные дамы будут довольны, потаскухи разбогатеют. — Он пошел вниз по склону.

— Лорд Тристан!

Он обернулся. Женевьева догнала его, ее лицо было взволнованным, грудь вздымалась. Она коснулась руки Тристана и, задыхаясь, начала:

— Я.

— В чем дело? — «Черт возьми, оставь меня в покое! — взмолился он. — Уходи, иначе станешь для меня наваждением. Я не справлюсь с желанием овладеть тобой, хотя ненавижу и тебя, и все, что тебе дорого. Мне ненавистно даже собственное вожделение…»