— Что случилось?

— Да вон… из того окна кирпич кинули, — пожаловалась я. — Негр. И еще сказал при этом: привет, дескать, тебе от старых знакомых.

Больше Валера не задал ни единого вопроса, он приказал своим амбалам прочесать оба подъезда и крышу злополучного дома.

Негра нашли быстро. Его выволокли из подъезда уже в наручниках, напутствуя мощными ударами. Судя по всему, сначала он пытался сопротивляться, но потом понял, что не на тех нарвался.

— Да он под наркотой, — сказал Валера. — Ты, черномазый… зачем бросал в нее этой чушкой?

— Погоди, я сама, — сказала я и, посмотрев в его совершенно ненормальные (вероятно, в самом деле под наркотой) черные глаза, спросила: — Кто велел?

— А я знай? — нагло ответил он и тут же получил от Смирнова такой пинок в живот, что взвыл и, скорчившись, рухнул на колени.

После этого его неплохой русский язык стал стремительно ухудшаться, и через несколько слов я просто перестала его понимать. Наверно, перепугался.

Единственное, что удалось выяснить, что какой — то человек подошел к нему и сказал: на, братец, прими дозу, а потом пойди устрой маленький сюрприз во-он той милой даме.

…Как все получилось, он не понимает. Где взял кирпич, не помнит. В общем, нелепее не придумаешь. А самое смешное — это то, что я могла погибнуть оттого, что какой-то обдолбанный героином негр свалил мне на голову кирпич. Причем не понимая, зачем он это делает.

Но все равно — это предупреждение.

А на работе меня ждал еще один сюрприз.

Ринат Ильдарович, мрачнее грозовой тучи, сидел в своем кресле и вполголоса равнодушно отчитывал Альфию за то, что она пролила кофе на какие-то важные документы.

Увидев меня, он на секунду замолчал, а потом постучал по столу, на котором расплылась кофейная лужа, полусогнутым пальцем и сказал:

— Очень хорошо, что вы пришли, Ильмира…

…Как будто он ожидал, что я могу не прийти!

— …через два часа мы вылетаем чартерным рейсом в Тбилиси. Вдвоем — вы и я.

Вот оно!

— Я вас не понимаю, Ринат Ильдарович, — медленно проговорила я. — Как… в Тбилиси?

Разумеется, я скроила мину, долженствующую возникнуть на лице всякой нормальной секретарши, когда ей сообщают о том, что она полетит с шефом на Кавказ, где, судя по его напряженному лицу, возникли серьезные осложнения.

— Вот именно, — холодно проговорил Салихов. — Ваше присутствие — это настоятельное требование людей, по чьему вызову я должен туда лететь. Не спорьте со мной.

Я посмотрела на мрачное лицо шефа и наклонила голову в знак того, что я все приняла к сведению…

— Это я, Багира. Говорит Багира. Гром. Вызываю. Срочно.

В самых экстремальных случаях мне разрешалось выходить с Громом на прямую связь. Пренебрегая опасностью — что запеленгуют, отследят, ликвидируют. Бывали обстоятельства, когда Гром был нужен срочно, и потому приходилось забывать о безопасности связи и окольных путях, с помощью которых устанавливался контакт.

Тем более что начался последний этап операции.

— В Тбилиси?

— Да.

— Зачем?

— Ничего не знаю. Но мне кажется, что он определенно чего-то недоговаривает. Не считает нужным.

— А ты что хотела? Чтобы он изложил тебе все в письменном виде и снабдил комментариями?

— Ну, скажете.

— Сможешь выходить на связь? Я буду вести тебя. Сейчас немедленно свяжусь с Калитиным, Трубниковым, а потом и с Центром. Что, запахло жареным?

— Не исключено.

— Ты вооружена?

— Да. Целый арсенал. Правда, для непосвященного это выглядит обычной бижутерией и косметикой. Сам понимаешь, Андрей Леонидович. Все. Больше говорить не могу.

— Добро. С богом.

Виктор Сергеевич Путинцев склонился над клавиатурой компьютера, за которым сидела молоденькая практикантка. На ее красивом личике отражались растерянность и непонимание. Вероятно, тот, кто направил ее сюда, не предполагал, что за три дня стажировки в его фирме эта милая девочка научится только разве что включать и выключать компьютер. Зато успеет выпить на брудершафт со всеми мало-мальски привлекательными сотрудниками мужеского полу, а также примет приглашение Путинцева съездить на дачу к Самому (Салихову Ринату Ильдаровичу, главе «Ратмира»).

Где благополучно и переспит с Виктором Сергеевичем.

И, возможно, не только с ним одним.

— Ну же, Леночка, — проговорил он, — надо распечатать вот эти документы. И три накладные на декоративную фанеру.

— Что? — сложив губки бантиком, спросила она.

— Разве я не объяснял тебе, как работать в этом… н-да! — Он смерил взглядом ее мило улыбающееся невинное личико и подумал, что ей объяснения не помогут. Ее можно использовать только по прямому назначению.

— Виктор Сергеевич, — заговорила она, — а вот вы говорили, что меня научат работать в режиме…