Салихов кисло улыбнулся.

— Вот у меня никогда нет никаких проблем с моими секретаршами и референтками, — продолжал Антон Павлович. — И это происходит по двум причинам. Во-первых, у них ума, как у моей домашней кошки. Причем у всех, вместе взятых. Да нет… у кошки все-таки больше. При этом они превосходно знают свое дело и безукоризненно справляются с обязанностями.

— А во-вторых?

— А во-вторых… я знаю их вдоль и поперек по той простой причине, что знаю вдоль и поперек. Тупой каламбур, правда? И все потому, что ежедневно трахаю вот на этом диване… или на этом столе… или… ну, да это не суть важно. Нет лучшего способа узнать подчиненную, чем натянуть ее по самые уши.

— Ты циник, Антон, — пожав плечами, сказал Ринат Ильдарович.

— Циник не циник, а всякой ерундой себе голову не забиваю. Впрочем, кому я советую? Человеку, у которого самый жесткий отбор на работу во всем городе. В общем, сделай ее своей любовницей, и она мигом станет ручной. Я же знаю, как на тебя бабы вешаются, Ринат. Еще со школы. А из института тебя турнули, если не ошибаюсь, за то, что ты вечером трахнул на подоконнике деканата дочку декана, а ее папаша в этот момент вышел из своего кабинета.

— Под ручку с ее мамашей, — нехотя улыбнувшись, дополнил Салихов, — которая была куратором моей группы.

— Вот видишь.

Салихов снова пожал плечами.

Впрочем, неофициальный тон вспомнившего о прошлом вице-мэра быстро сошел на нет. Он покачал головой и сказал:

— Ладно, Ринат Ильдарович. А что ты думаешь об этих ребятах из спецназа, которых алкаш в подвале нашел? В самом деле чеченцы или как?

— Задай этот вопрос Трубникову, Антон Павлович, — отозвался Салихов, — а мне пора. И так уже тут третий час просиживаю: сначала этот Совет безопасности, а потом у тебя в кабинете.

— Ну ладно. Всего вам хорошего, Ринат Ильдарович, — уже официально попрощался Калитин.

Шеф «Ратмира» в ответ буркнул что-то нечленораздельное и вышел из кабинета вице-мэра Тарасова.

Нет смысла говорить, что вышеприведенный разговор я прослушала с неослабевающим вниманием. Еще бы — я узнала много нового об Антоне Павловиче Калитине. Который, как оказалось, был старым другом и однокашником человека, к которому он меня подослал.

Двойная игра по рецептуре майора Сурова не замедлила дать плоды: мне следовало быть настороже. Но теперь я затруднялась сформулировать и хотя бы приблизительно определить, что от меня хотел Калитин.

Так. Мне нужен Суров. Он должен быть в Тарасове. Он всегда возле меня в те дни, когда я выполняю ответственное задание. Незримо. Я чувствую его присутствие, знаю, что ему известен почти каждый мой шаг, но не вижу его самого.

Но такое в моей карьере было едва ли не впервые: я не могла понять, что от меня хотели. Я не была ни подсадной уткой, ни разменной монетой. Меня явно собирались использовать как созидательное начало. Звучит высокопарно, но так сам Гром зачастую определял агентурную работу — в противопоставление разрушительной работе групп захвата и ликвидации.

Я должна встретиться с Громом. И существует ряд способов, с помощью которых я оперативно и безотказно могу найти его.

У меня еще была запись телефонных разговоров Салихова, прослушать которую я пока не имела возможности. Вероятно, через минуту-другую появится шеф, и еще неизвестно, что именно он мне предложит после такого содержательного разговора с вице-мэром Тарасова.

Прошу не понимать меня превратно. И наоборот — слишком уж прямолинейно.

…Салихов пришел сосредоточенный и мрачный. Точно такой, каким я и ожидала его увидеть. Впрочем, в глубине темных неподвижных глаз, которые, как я уже успела убедиться, могли становиться такими выразительными, тлело какое-то горькое удовлетворение. Вероятно, он все-таки поверил в то, что я не могла подстроить тот взрыв.

Действительно, он фантазер. Как с некоторым оттенком превосходства заявил Калитин.

— Я отсутствовал не слишком долго? — спросил он с холодной полуулыбкой.

Я покачала головой.

— На сегодня ваша работа окончена, — проговорил Салихов. — Официально. Но неофициально вы должны ехать в мой загородный дом.

Кажется, он принял рецепты работы с подчиненными от Антона Павловича Калитина к сведению. Да, господин Салихов не относится к числу людей, откладывающих дело в долгий ящик. Такие идут напролом.

Редкий тип мужчин, не правда ли?

— Это обязательно? — спросила я.

— Да, — серьезно ответил он.

Андрей Леонидович Суров задумчиво перечитал крупно набранный на экране телевизора текст. Этот текст он видел уже четвертый раз за день. На трех различных телевизионных каналах.

Тупо и содержательно. В твой день рождения. У него день рождения двадцать третьего марта. Но так как сейчас ноябрь — неизменным остается только число: двадцать третье. На старом месте — в кафе «Восток». В тот же час — в десять минут восьмого.