— Так как? — повторил чеченский командир.

— Ильмира Фархутдинова, — сказала я. — Но откуда вы меня знаете?

— Ну-у… персон из внешней разведки мне знать просто необходимо, пусть даже бывших, — с загадочным выражением лица лукаво сказал Базаев. — А понадобились вы мне вот зачем…

— Значит, вы с ней заодно? — перебил полевого командира Салихов. — Так вот, значит, по какой причине вы настаивали на том, чтобы я непременно взял ее с собой, невзирая на ее сопротивление… если таковое вообще было?

— Это не так, — твердо сказала я.

Базаев презрительно улыбнулся, и в этой улыбке я ясно, как в открытой книге, прочла все его мысли, которые чеченец, по всей видимости, и не собирался скрывать. А именно: я, Руслан Базаев, действую заодно с какой-то там мелюзгой, которую с позором выгнали со службы за возмутительный югославский провал? Обижаете, дорогой господин Салихов.

— Вам известно, что ваш начальник охраны Андрей Шкапенко работал на нас? — спросил Базаев.

— Работал на вас?

— Или поставлю по-другому вопрос: сотрудничал с нами?

— Я начал догадываться об этом… вернее, о том, что он ведет за моей спиной какие-то закулисные игры, но не хотел этому верить, — сказал Салихов. — Я доверял ему.

— И я доверял ему, — сказал Базаев. — Он мой старый боевой товарищ. Но он потерял мое доверие. Он сказал, что не хочет продолжать опыты. Что это слишком жутко.

— Это вы ему так много платили?

— Не я, а арабские спонсоры.

— Значит, это по вашему приказу взорвали мой лимузин вместе со Шкапенко и шофером?

— Да.

— Но ведь мог погибнуть и я! А я вам нужен, как вы только что сами сказали.

— Это Алеко. Он вечно придумывает какие-то выкрутасы. Но, по-моему, все произошло так, как он и рассчитывал. Вы живы. И это пока положительный итог нашего заочного сотрудничества.

— Так что вам от меня нужно?

— Совсем немногое. Аппаратуру, которую вы переправили в Тбилиси и собираетесь продать Турции для нужд турецкой военной промышленности. Это не есть патриотично, дорогой Ринат Ильдарович. Ведь вы, несмотря на вашу татарскую кровь, гражданин России, не так ли?

— Разве эта аппаратура еще не продана?

— Первый зам вашего коммерческого директора, который находится в соседнем доме, утверждает, что нет.

— Но зачем вам эта аппаратура? — со смутной тревогой — словно у него начинала брезжить догадка — спросил Ринат Ильдарович. — Денисов, директор той фирмы, на которой она была размещена, сказал мне…

— А где сейчас этот Денисов? — перебил главу «Ратмира» Базаев.

— Денисов? — Ринат Ильдарович покосился на Шкапенко, а ответила чеченскому бандиту я:

— Ваш милый подручный… вот этот, из славного клана Шкапенко, застрелил его. На том основании, что правительству России должно пожалеть осиротевшую дочь Денисова. Семи лет от роду.

Шкапенко пожал плечами и, нахально налив себе немного водки, выпил одним глотком и, шмыгая носом, заел куском копченого мяса.

— Простыл, — сказал он с таким видом, словно это слово могло объяснить мотивы бессмысленного и циничного убийства Денисова.

Базаев даже не посмотрел в его сторону.

— Мне хотелось бы, чтобы вы, Ринат Ильдарович, и вы, Юля, съездили в Тбилиси и привезли мне это оборудование. Шкап так стремился от него избавиться, как будто думал, что это смоет его грехи.

— Что это за оборудование? — настороженно спросил Салихов, а по его лицу я поняла, что он с трудом сдерживает себя. — Если это не то, что говорил мне Денисов… что-то для переработки нефтепродуктов, то что же? А?

— А вы не догадываетесь? — холодно спросил Базаев. Маска радушия слетела с него в один миг, как под резким ветром слетает фата с невесты. — Ну же… напрягите воображение, Ринат Ильдарович. Что…

— Вы хотите сказать, что это оборудование для производства биологического оружия? — вдруг тихо проговорил Салихов. — Оружия нового поколения, о котором…

— Ну вот! — перебил его Базаев. — Вот и дозрел. Совершенно верно. Это целая производственно-технологическая линия, модернизированная и компьютеризированная согласно требованиям эпохи. Собрана спецами бывшего Пятнадцатого управления Минобороны. Я удивляюсь тебе, Салихов, — вдруг грубо сказал он, — вроде умный мужик, а то вдруг такое залепит, что не знаю, как такое дурачье земля носит.

— А этот контейнер…

— А этот контейнер — огромный холодильник, в котором при минус семидесяти хранится готовый продукт. Хотя, конечно, уже не лучшего качества. Время, время… И этот контейнер — все, что уцелело от лаборатории, в которой под крылышком старшего Шкапенко работали суперспециалисты еще старой, советской школы.