Шумилин перекосил свое красивое лицо, которому неведомым ухищрением пластического хирурга были приданы такие классические правильные черты.

— Вы поинтересуйтесь у своего начальства, — продолжал Виктор Сергеевич. — Наверняка там известна моя фамилия и то, как со мной поступили.

Я вспомнила Грома и то, как он говорил о Шумилине. Превозносил его.

Быть может, Гром что-то и знал. Но сейчас это не имеет никакого значения. По всей видимости, в автокатастрофе Шумилин не только повредил себе лицо, но и повредился в уме.

— Автокатастрофа произошла под Грозным. В то время еще не было никакой войны — просто эскалация напряженности. Меня подобрали вот здесь, — продолжал он. — И хотели прикончить. Но я сказал им, кто я такой, и мне поверили. То есть сначала не поверили, но я убедил… Базаев убедил своих сообщников, что я им нужен.

— Тогда же еще не было такого понятия — чеченские «полевые командиры», — проговорила я.

— Да, но они все были офицерами федеральной регулярной армии, а, смею вас заверить, они и тогда мало чем отличались от бандформирований.

— Эй, задрай хлебало! — крикнул ему через весь салон вертолета Шкапенко.

— И как же вы стали Путинцевым? Мужем тети Кати и отцом Саши?

— Почему — стал? — проговорил он. — Я и был им. У меня даже паспорт на имя Путинцева. Шумилиным я оставался только на работе в госструктурах. Когда я и Катя поженились, я уже работал на спецслужбы в Пятнадцатом управлении Минобороны.

— То есть в спецслужбах знают, что вы и Путинцев — одно лицо?

— Разумеется, нет. У каждого серьезного специалиста, зарабатывающего себе на жизнь работой на секретном объекте, всегда должен быть запасной вариант. Запасная жизнь, так сказать. Вот я и обзавелся паспортом на имя Путинцева Виктора Сергеевича. Помогли друзья.

— Я примерно догадываюсь, кто эти друзья.

— Ничего подобного. Вы не можете знать и не узнаете — незачем. Могу только сказать, что эти люди не граждане России. Да и вообще… я очень хорошо прикрыт. Вот например: вы узнаете этого человека?

Он извлек из кармана цветную фотографию, на которой был изображен грустный мужчина лет тридцати пяти. Он имел неправильные черты лица, оттопыренные уши и некрасивую улыбку — один передний верхний зуб наезжал на другой.

Несмотря на молодость, он уже начинал лысеть — высокий лоб интеллектуала переходил в прилизанные залысины, которые их обладатель старался стыдливо прикрыть редкими светлыми волосами.

— По всем правилам жанра это должны быть вы, — сказала я.

— Да, — кивнул Шумилин. — Это на самом деле я. А Катя так и не смогла приспособиться к моему новому облику. Она говорила, что меня испортили… сделали слишком красивым для нее.

— И тогда она с вами развелась.

— Вот именно. Я женился на молодой. Но ни на секунду я не забывал, кому я обязан жизнью и новым лицом. Да они и не давали забыть. Потому что мое возвращение в Тарасов было началом прекрасно спланированной и обеспеченной всем необходимым операции. Ее инициировал еще генерал Дудаев.

Я мельком посмотрела на него и подумала, что, пожалуй, мое первоначальное впечатление — когда я увидела его здесь, в Чечне, — верно. Он в самом деле какой-то ненормальный. Преступно ненормальный.

Кажется, он понял мои мысли.

— Да, я сотрудничаю с ними, — громко сказал он. — Но почему? Уж не потому ли, что я получал гроши на госслужбе и не мог даже купить себе приличного пиджака… ученый с мировым именем!.. а потом за мою долгую службу этим проклятым… потом они решили и вовсе от меня избавиться!

Он глубоко вздохнул.

— А тут я почувствовал себя человеком. Я чувствую себя нужным и востребованным, и мне платят… о, как мне хорошо платят! Мало того, что я имею возможность вести исследовательскую работу, так еще и получаю за нее огромные деньги! Но теперь все… Теперь я закончил работу. Я получу свои деньги после того, как успешно пройдут испытания… оружие уже почти было отлажено до совершенства, я исследовал особенности его воздействия на человека славянской крови.

— Это при каких же обстоя…

И тут я поняла, при каких. Вспомнила. И многое в этом деле, как по мановению волшебной палочки, стало простым и незамысловатым, вытекающим одно из другого.

Шумилин использовал для своих исследований тело своего сына. Которое переслали ему в цинковом гробу в сопровождении… в сопровождении людей, которые затем были зверски убиты. Судя по всему, они не смогли внятно объяснить, при каких обстоятельствах и от чего конкретно погиб Саша… или Путинцев просто почуял недоброе, но так или иначе — он решил проверить свою догадку.