— Боюсь, вы застали меня в невероятно занятом положении, — сказал Джон.

— Один из наших верных сотрудников пропал, — объяснил мистер Моррисон. — Вам не случалось повстречать Монтегю Друитта во время ваших путешествий?

Имя ничего ей не говорило.

— Я этого и боялся. В любом случае сомневаюсь, что пути Друитта сильно пересекаются с вашими.

Мэри Джейн притворилась, что не знает, о чем говорит Моррисон. Джон, все еще пораженный, вертел в руках какой-то медицинский инструмент. Келли начала подозревать, что этот публичный визит был не самой лучшей затеей.

— Прошу простить меня, — сказал мистер Моррисон, — уверен, вам многое надо обсудить. Мисс Люси, доброй ночи. Доктор Сьюард, мы поговорим позже.

Он вышел, оставив ее с Джоном наедине. Когда дверь плотно захлопнулась, Келли скользнула к нему, положив руки на грудь доктору, приникнув лицом к воротнику, а щекой касаясь мягкого материала жилета.

— Люси, — снова сказал он. У него была такая привычка — просто произносить это имя вслух. Джон смотрел на Мэри Джейн, а видел умершую дважды девушку из Кингстеда.

Его руки коснулись ее талии, потом взобрались по спине и сомкнулись на шее. Крепко схватив Келли, он оттолкнул ее прочь от себя. Большие пальцы уперлись в подбородок. Если бы она была «теплой», ей бы сейчас стало больно. Зубы Мэри Джейн заострились. Лицо Джона потемнело, на нем проступило столь знакомое ей выражение. Иногда такой взгляд находил на него, когда они оставались вместе. То выглядывал наружу дикарь, зверь, которого Келли отыскивала в каждом мужчине. А потом что-то мягкое вспыхнуло в глазах доктора, и он отпустил ее, содрогаясь. Отвернулся и оперся о стол. Мэри Джейн пригладила локоны, выбившиеся из прически, и привела в порядок воротник. От грубой хватки ее красная жажда усилилась.

— Люси, ты не должна была…

Джон рукой отмахнулся от нее, но она обняла его со спины, ослабив воротник на шее, развязав галстук.

— …быть здесь. Это…

Келли смочила старые шрамы языком, потом открыла их нежным укусом.

— …другая часть…

Она принялась настойчиво сосать. В горле пылало от крови. Вампирша закрыла глаза и увидела, как во тьме проступают алые пятна.

— …моей жизни.

На секунду отняв рот от шеи мужчины, она впилась в перчатку, откусывая крохотные черепаховые пуговки на запястье, освободила правую руку, выплюнув кусочки ткани. Пальцы ее вытянулись, когти разрезали швы. Келли взялась за его одежды, принялась расстегивать пуговицы. Она гладила теплую плоть, осторожно, чтобы не порезать. Сьюард еле слышно стонал про себя, потерянный.

— Люси.

Это имя раззадорило ее, добавило злости к аппетиту. Келли вцепилась в его одежду и укусила снова, уже глубже.

— Люси.

Нет, подумала вампирша, хватая Джона. Мэри Джейн.

Ее подбородок и грудь намокли от крови. Она услышала сдавленный вздох, вырвавшийся изо рта доктора, почувствовала, как он глотает собственный крик. Сьюард попытался снова произнести имя Люси, но Келли принялась терзать его сильнее, заглушая все звуки. На секунду в этом зное он становился ее Джоном. Когда все кончится, она смажет губы и опять станет Люси из его грез. А он снова приведет костюм в порядок и превратится в доктора Сьюарда. Но сейчас они были самими собой; Мэри Джейн и Джоном, объединенными плотью и кровью.

— Женевьева Дьёдонне, — представил ее Борегар. — Полковник Себастьян Моран, бывший член Первых бангалорских пионеров, автор «Тяжелой игры в Западных Гималаях» и один из самых великих негодяев, еще не встретившихся с виселицей…

«Новорожденный» в экипаже оказался злобным на вид дикарем, которому явно жал вечерний костюм, усы его воинственно топорщились. Будучи «теплым», он, скорее всего, мог похвастаться темным загаром человека, большую часть жизни проведшего в Индии, но теперь больше походил на гадюку с ядовитыми мешками, набухшими под подбородком.

Моран проворчал нечто похожее на приветствие и приказал им залезать в экипаж. Борегар засомневался, но потом отошел в сторону, пропуская Женевьеву вперед. Она поняла, что это умный ход. Если полковник захотел бы причинить им вред, то стал бы присматривать за мужчиной, которого считал за угрозу. «Новорожденный» не счел ее достойной соперницей из-за юного облика, но, если бы дело дошло до схватки, Дьёдонне могла разорвать его на части.

Женевьева села напротив Морана, Борегар занял место рядом с ней. Полковник постучал в крышу, и кэб тронулся. От движения мешок с черным капюшоном рядом с ним покачнулся вперед, его пришлось выровнять и откинуть назад.

— Друг? — спросил Борегар.

Себастьян хмыкнул. Внутри оказался человек, то ли мертвый, то ли без сознания.

— Каков будет ваш ответ, если я скажу, что там истинный Джек-Потрошитель?

— Предполагаю, мне следует принимать вас всерьез. Я так понимаю, вас привлекает только по-настоящему опасная охота.

Моран осклабился, обнажив выступившие из-под усов тигриные клыки:

— Охота на охотников. Это единственный спорт, достойный обсуждения.

— Говорят, Квотермейн и Рокстон лучше вас обращаются с винтовкой, а русский, который пользуется татарским боевым луком, так и вовсе самый лучший.