Короче, я окончательно запудрила мозги продавщице, чтобы та безоговорочно мне поверила и не стала больше задавать бестолковых вопросов. Вот такая психотерапия.

Аполлон набрал продуктов, необходимых для поддержания его жизнедеятельности, и направился к стойке. Я стояла, отвернувшись от него, чтобы он не сразу меня узнал. Продавщица уставилась на него, словно кролик на гипнотизирующего его удава, не мигая и не отводя взгляда.

Черт, таким поведением она выдаст меня. Сиротин также уставился на продавщицу, только непонимающе. Они долго еще буравили бы друг друга взглядом, но в этот момент я повернулась к Аполлону. Тот узнал меня в ту же секунду, так я полюбилась всем, с кем имела дело в последние несколько дней.

— Ты… — выдохнул Сиротин.

— Попался, бандитский прихвостень! — выкрикнула я больше для показухи и бравады, чем по реальному делу.

Продавщица не выдержала этой сцены и упала под прилавок, потеряв сознание от нахлынувших на нее впечатлений. Стены магазина заметно дрогнули, словно при землетрясении в шесть баллов по шкале Рихтера.

— Сука! — заорал Аполлон, бросая на пол пакет с покупками и вытаскивая нож.

Я не стала дожидаться, пока он полоснет меня лезвием по лицу или по какой-нибудь другой части моего несравненного тела. Развернулась и приложила ему носком ботинка в правую скулу. Стены магазина дрогнули во второй раз, но балла на четыре, не больше. Сиротин рухнул на пол, я тут же наскочила на него и скрутила руки, распластав на полу.

— Где Галина? — крикнула я ему в ухо.

— Пошла ты!

Так вот какой ответ был припасен им для меня. Неужели Евгения Охотникова достойна такого обращения?

— Где Галина, придурок? — повторила я, хорошенько тряхнув пленника.

— Пошла ты… Сука!

В сердцах я слишком сильно стукнула его по шее. В то место, где она переходит в затылок. Аполлон обмяк. Он уронил голову на пол и так остался лежать. Я предусмотрительно связала ему руки.

Нож отлетел в сторону, только кончик красной рукоятки выглядывал из-под прилавка. Пришлось выковыривать его оттуда, цепляя ногтями. Затем я полезла в карман Сиротину и вытащила ключи от железной двери.

Из-за прилавка показалась продавщица, зеленая, как третьесортная жвачка.

— Господи, что ж это творится! — запричитала она. Могла бы и привыкнуть уже, ведь работает в таком райончике, что не приведи господь.

— Все нормально! — успокоила ее я. — Террорист обезврежен. Правда, пистолета при нем не оказалось, но бандит пытался использовать нож.

Я продемонстрировала толстухе изъятое холодное оружие.

— Какой кошмар! — выдохнула она.

— Все позади, не волнуйтесь, — продолжила я краткую успокоительную речь. Сила слова, а тем более сила мысли делает просто чудеса.

— Что с ним сейчас? — спросила продавщица, кивая на Аполлона.

— Я его обезвредила, — просто и понятно сообщила я, мол, не задавайте глупых вопросов. — Скажите, а вы всегда одна работаете в магазине? Больше никого нет, что ли? Местная шпана не обижает?

— С молодежью у нас договоренность, никто не лезет. С утра в магазине работал Петя, грузчик. Наклюкался уже и спит в подсобке. А директор уехала за новым товаром. Страшновато одной, конечно. Что же мне теперь делать?

— Вызывайте милицию, пусть забирают. Предъявите милиционерам нож и скажете, что пытался применить холодное оружие. На ноже его отпечатки пальцев.

— А вы что же — со мной не останетесь? — с тревогой в голосе вопросила толстуха.

— К сожалению, не могу. Здесь неподалеку еще один маньяк гуляет. Тоже террорист. Я следила за обоими, но они разделились. Один пришел к вам, а другой скрылся в неизвестном направлении. Мне надо идти на его поиски, не то случится беда. Тот бандит может такого натворить — вовек не расхлебаем. Жуть! У вас телефон-то есть?

— А как же! В магазине и без телефона!

— Тогда сделайте, как я вам говорю. Но сначала заприте двери и не пускайте покупателей.

— Пойду разбужу Петьку, пусть возьмет лом и охраняет этого… террориста.

— Правильно поступите. Хвалю за проявленный патриотизм!

Продавщице в сей торжественный момент не хватало только флага в руках. Она гордо подняла голову и, казалось, любовалась сама собой.

Я вышла на улицу, двери за мной закрылись на засовы. В окошке появилась табличка «Закрыто». На крыльце я столкнулась с мужичком в грязных тренировочных штанах и кедах на босу ногу. Он держал в руках черную в мелкий горошек хозяйственную сумку, набитую пустыми пивными бутылками.

— Чего это магазин закрыт? — недоуменно буркнул он, уставившись в дверь и на табличку. — Перерыв, что ли?

— По техническим причинам, — пояснила я.

— По каким причинам?

— Техническим! Техника подвела.

— А где же мне теперь посуду сдать? — недоумевал дядя.

— Где-нибудь в другом месте.

— Блин, иху мать…

Далее последовал целый ряд истинно, как утверждают некоторые, русских выражений.

На этом наши пути разошлись. Выпивоха отправился искать место, где принимают бутылки из-под пива, а я проследовала к складу.