Шрифт:
— Конечно, обратили, — не моргнув глазом, соврал Журавлев.
— Вот так же и у меня. Три раза я был женат. И все три жены мне изменили. Причем последняя, Инна, изменила с негром. С негром! — выставил он вверх указательный палец. — Звали этого черного кобеля Джим. — Баварин еще отхлебнул из бутылки. — Тех жен я простил. Ибо кто сам не без греха… А Инну — нет! Потому что не понимаю! Не по-ни-ма-ю! Что ж она делает?! — перешел Баварин на крик. — А ребенок родится?! Черномазый. Ему же потом в школу идти!
«Да, — подумал я, — интересную передачку увидят зрители. Если, конечно, увидят».
— Ну и тип, — сказал Журавлев, когда мы вышли на улицу. — Он меня просто морально изнасиловал.
— Что ты собираешься делать со всей этой белибердой?
— Ерунда, старичок. — Журавлев убрал видеокамеру в сумку. — Это ж провинция. Заретушируем, вырежем, переозвучим… Главное, герой есть, — добавил он, имея в виду Баварина.
— Ладно, — стал я прощаться, — звякни, когда передача в эфир пойдет.
— Обязательно, да и ты позванивай. — Он протянул мне визитку.
Я обратил внимание на обручальное кольцо.
— Давно женат?
— Три года, как окольцован. И знаешь кем?
— Кем?
— Иркой Соловьевой. Помнишь, ты за ней в школе ухлестывал?
Еще бы мне было не помнить.
10
Итак, я решил отомстить Ирине.
Но, придя на следующий день в школу, я опять почувствовал себя слабым и беззащитным. Все те смелые слова, которые я говорил себе ночью, при свете дня растаяли, словно туман. Больше того — они показались мне просто бредом. В самом деле, ну как я могу подойти к Ирине и пригласить ее на свидание? Она же вечно окружена подружками… И если даже представить такой фантастический вариант, что Ира останется одна, то как мне — мне! — подойти к ней и заговорить?
Нет, это было совершенно невозможно.
И в то же самое время невозможно было не подойти. Где-то в тайных уголках подсознания сидело мое истинное «я» — смелое и решительное. Каждый день оно неустанно твердило: «Ты должен подойти к ней! Это твой последний шанс стать настоящим мужчиной!»
Короче говоря, жизнь превратилась в сплошную нравственную муку. Подойти нельзя. Не подойти — тоже нельзя. Ни о чем другом я уже больше и думать не мог.
И вот однажды, на большой перемене, Ирина не вышла вместе со всеми в коридор, а осталась в классе. Она что-то быстро писала в тетрадь.
А вокруг никого не было.
На ватных, подгибающихся от страха ногах я подошел к Ирине.
— Ира! — Во рту мгновенно пересохло. — Можно с тобой поговорить?
Она подняла голову и посмотрела на, меня, как на идиота.
— Ну, говори.
— Можно я тебя сегодня провожу домой?
— Ты что, Руднев, больной? — спросила она недоброжелательно.
— Пожалуйста, Ира, — выдавил я из себя.
Ее глаза недобро блеснули.
— Хорошо, — усмехнулась она, — но при одном условии: ты перепрыгнешь через «океан». Тогда я не только позволю себя проводить, но еще и схожу с тобой в кино.
«Океаном» называлась большая лужа за школой, которая не высыхала круглый год. Это уже была даже не лужа, а маленький пруд с илистым дном.
Когда закончился последний урок, я пошел к «океану». Стоял весенний солнечный день. Ирина с подружками смотрели на меня из открытого окна класса.
— Давай, Руднев, — крикнула она, — продемонстрируй нам свои способности!
Подружки, естественно, засмеялись.
Я положил сумку на землю, прикинул на глаз, где самое узкое расстояние, разбежался как следует и… плюхнулся прямо лицом в грязь. Ирина решила зло подшутить. Кто-то по ее приказу натянул поперек лужи тонкую леску, о которую я и споткнулся.
Весь в грязи, я поднялся на ноги. Мне казалось, что вся школа, высунувшись из окон, хохочет надо мной. Противная склизкая жижа стекала по лицу.
Ну нет, так просто я не сдамся!
Стиснув зубы, я снова разбежался и перепрыгнул эту проклятую лужу.
Хохот мгновенно прекратился. Я поднял с земли сумку и, не оборачиваясь, поплелся домой.
Дома я, наверное, часа два простоял под горячим душем, смывая с себя грязь и обиду. А на следующий день опять подошел к Ирине.
— Я выполнил твое условие.
— И что? — спросила она напряженно.
— А то, что ты идешь со мной в кино.
И вечером мы пошли в кино. На последний сеанс.
Показывали веселую французскую комедию. Ирина смеялась вместе с остальным залом, а я сидел рядом и мучительно решал сложную задачу: брать мне ее за руку или не брать?.. Так я прорешал эту задачу до конца фильма.
А когда мы вышли из кинотеатра, нам преградили дорогу мои старые враги: Скальпель, Паля и Роня.
— Ах, какая неожиданная встреча. — Скальпель развел руки, словно для объятий.