Другую руку он выкинул вперед таким образом, чтобы одним ударом под дых свалить старлея, который был легче и ниже его.

Сашка, ожидая чего-то подобного, вывернулся из-под исполинской руки, погон затрещал, он нырнул под руку, мгновенно зайдя за спину Волку, крепко схватил противника за крутые плечи и, развернув лицом к столу, изо всех сил толкнул вперед. Не готовый к такому, майор полетел на стол, но успел затормозить падение, ударившись об стол ладонями.

– Я тебя, б… старлей, сейчас в говно разотру! – начал он стягивать с себя форменную куртку (чувствовалось по всему, что он – борец, но не боец).

– Попробуй, майор, – почти безразлично промолвил Александр, по кругу обходя соперника, на всякий случай. – Может, на этот раз и одолеешь меня, морда у тебя здоровая, однако знай – прикоснешься ко мне грубо, я тебя на первом боевом выходе подстрелю, как куропатку. Пули – они с разных сторон летают, многое происходит на этой войне… Завещание уже составил иль помочь?

Волк задышал часто и горячо, будто настоящий хищник, вскочивший в капкан.

– Я тебя, старлей, б…, твою мать, сгною, я тебя по партийной линии так опущу, что ты долго обо мне будешь помнить, – глухо прохрипел он, и видно было, что Сашкина угроза подействовала и желания подраться у Волка больше не наблюдалось, хотя глубоко посаженные глаза полнились злобой.

– Мать мою, майор, не советую упоминать, ибо точно пристрелю. – Сашка не собирался просто так заканчивать это дело. – А то, что с помощью батальонной партийной организации КПСС можно, по зэковским законам, «опустить», то есть противоестественным способом принудить представителя пола мужского войти в половую связь с представителем своего же пола, это – совсем удивительно, товарищ майор!

Наверное, начальник политотдела подполковник Михалкин и секретарь партийного комитета подполковник Ветла не догадываются о нецелевом, мягко говоря, применении возможностей парторганизации батальона. Судя по всему, я доложу партийно-политическому руководству о жутком случае, когда обязанности секретаря партбюро батальона определенным образом напоминают функции какого-то пахана на зоне сурового режима, а жаргон и повадки выдают в нем специалиста из пенитенциарной системы…

– Что ты несешь, старлей?! – заорал Волк, но уже без излишнего апломба. – Специалист из какой-такой пенис-торцанальной системы?

– Обана! Ты, майор, не только сексуально озабоченный, ты еще и безграмотный! – по-настоящему повеселел Сашка. – Тебе всегда и всюду, наверное, пенисы и анусы мерещатся?

Он приблизился к столу, забрал документы, против чего майор не возражал, вышел вон из кабинета. В коридоре Сашка увидел, что левый погон с тремя маленькими звездочками оторвался и висит на честном слове.

– Вот сука! – вслух выругался он.

– Кто? Волчара позорный? – послышалось сзади.

Оглянувшись, Петренко увидел перед собой невысокого, худого капитана, тоже загорелого, но без традиционных афганских усов, которые здесь, казалось, носили практически все офицеры и прапорщики. На капитанской куртке красовалась орденская планка, сигнализировавшая, что ее носитель является кавалером ордена Красной Звезды.

– Да, майор Волк, – подтвердил старлей.

– Что, сразу так и сцепились? – поинтересовался незнакомец.

– Значок КМСа ему не понравился, – сообщил Александр. – Пришлось доказать, что он не купленный на толкучке, а действительно заслуженный.

– Что, не дался этому борову? – с уважением спросил капитан.

– Ясен пень! – возмутился Петренко. – Предупредил, дескать, если дойдет дело до насилия, то пристрелю, без лицензии, как бешеного пса! Он и подешевел, трус!

– Молодец, охотник, сразу же видно – настоящий браконьер, поскольку без лицензии дичь бьет! – в тему пошутил капитан, осматривая пришельца. – Но в нашей роте о собаках или только хорошее говорят, или же никак, иначе главный кинолог бригады, он же ведущий ротный технарь – старший прапорщик Ошейков – лично замочит кого угодно.

Представлюсь – командир четвертой роты капитан Лесовой Владимир Иванович, – новый знакомец протянул жилистую смуглую руку, которую Сашка с уважением пожал.

Рота располагалась вместе с другими подразделениями в отдельном сборно-разборном фанерном модуле. В канцелярии роты как раз собрались все офицеры и прапорщики, пребывая в режиме ожидания.

Лесовой с юмором представил нового заместителя как… браконьера и потомственного охотника на волков. Александр в ответ вкратце рассказал о себе: где и когда родился, в какой семье. А также о семейном положении, образовании, наличии жилья в Союзе, службе в войсках, спортивных достижениях и т. п. Когда Сашка рассказывал о своем рукопашном кандидатстве, присутствующие с пониманием и юмором посмотрели на знак КМС, красовавшийся на кителе, а уже потом – на погон, свисающий с плеча.

Старшина, старший прапорщик Оселедец, колоритный, дородный мужик лет сорока, с взлелеянными длинными-предлинными усами, поднял вверх руку, мол, есть вопросы. Ротный позволил, и Оселедец, извинившись, попросил у Александра его китель, промолвив с мягким украинским акцентом, дескать, через несколько минут замполит должен быть представлен военнослужащим срочной службы, а тут такая неприятность с погоном из-за представителя какого-то там семейства диких псовых.

Высокое собрание весело отреагировало на затею старшины. Тот отдал каптерщику китель и быстро возвратился на свое место. В такой непринужденной обстановке Александр в первый же день получил свой неофициальный псевдоним и официальный позывной – Хантер (он же Охотник, он же Браконьер).