– Нежин, прием! – снова вышел в эфир старший лейтенант Петренко.

– Слушаю тебя, Хантер! – возбужденно ответил Игорчук. – Что у вас?

– Все нормально, мы в том месте, где и должны быть, – успокоил Александр артиллериста. – Получили пополнение от коллег по ВУСу (военно-учетной специальности)! – максимально маскировался в эфире заместитель командира парашютно-десантной роты.

– Вот и хорошо, – успокоился пушкарь. – Подспорье необходимо?

– Да, пока спланируй огни вокруг «казацкой могилы», к нам в скором времени должно пожаловать великое множество добрых людей! – предупредил коллегу замполит десантников. – А пока забросай кишлак снарядами – там недобитки, смотрю, скопились!!

– Айн момент! – пообещал артиллерийский офицер. – Однако должен предупредить, что будет стрелять система 2С5, известная под названием «Гиацинт»!

– «Геноцид»?! – опешил Петренко. – Да у него же разлет осколков пятьсот метров!

– Ну, вот так! – засмеялся Игорчук. – Будем пристреливаться издали. Кроме колоссального разрушительного эффекта наши снаряды оказывают на неприятеля сильнейшее морально-психологическое воздействие!

– Только корректировать тебя буду я, к тому же «угол смещения» очень уж большой и для тебя мои наблюдения будут в метрах, тогда как для твоего командно-наблюдательного пункта отклонения будут наблюдаться в делениях угломера! Управишься? – В Хантере проснулся экс-артиллерист.

– Это уже мои проблемы! Не волнуйся, тем более что мой СОБ (старший офицер батареи) нас с тобой слышит, он сейчас с нами в одной радиосети, – трезво объяснил ситуацию старший лейтенант Игорчук.

– Хантер, я – Гризли! – послышался в эфире незнакомый голос. – Я СОБ Нежина, как понял?

– Понял, Гризли, будем работать! – повеселел Александр. – Давай херачь по кишлаку Темаче, «духи» там оборзели вкрай!

– Это мы сейчас! Конец связи! – Старший офицер батареи покинул эфир.

Пока велись радиопереговоры, перестрелка СТО с кишлаком перешла в другую стадию: отныне по пункту битой и эвакуированной техники «духи» стреляли в основном из кишлака. Лишь одиночные стрелки (что было заметно по вспышкам выстрелов) находились в районе окопчиков на берегу реки.

А в кишлаке Темаче душманы точно оборзели – множество огневых средств, якобы уничтоженных днем, восстали из небытия, упорно поливая ремонтников огнем. Теперь все усилия шурави сосредотачивались на кишлаке, «соляра» не жалела патронов, к огневому бою подключился и Будяк с «Головки»: оттуда громко стреляли ротные «примусы».

Внезапно послышался далекий гром, потом до кургана докатился мощный грохот. Посреди темного пятна населенного пункта вырос яркий оранжевый шар, мгновенно треснув. Взрыв ударил по барабанным перепонкам, потом стало слышно, как град осколков сыпется по дувалам. За снарядом-пионером на Темаче рухнуло еще четыре таких же подсвинка, продолжив дневные разрушения. Духовские минометы и прочее тяжелое вооружение моментально замолкло: вероятно, опытные мятежники потащили их под землю.

– Теперь начнут нас искать, – услышал Хантер голос возле себя – это подполз Ромка Кривобоцкий.

– Эге ж! – согласился Александр. – Как ты там? – спросил он кореша, радуясь возможности пообщаться с близким человеком.

– И всякое бывало, друже, – откровенно признался Ромка. – И на коне бывало, и под конем.

– Я слышал, на Красную Звезду на тебя представление ушло? – спросил Петренко, чувствуя белую зависть к другу.

– Перед самым выходом на боевые уже получил награду! – с гордостью сообщил Кривобоцкий.

– Поздравляю, друже! – искренне обрадовался за друга Сашка, похлопав его по плечу.

– А ты как? – в свою очередь поинтересовался спецназовец.

– Мои успехи скромнее, – признался Александр. – У меня первые боевые. Долго готовились к войне, да и с начпо сцепились не на шутку. Пока ничем похвастаться не могу, – грустно закончил он.

– Вот те раз! В такую авантюру с четырьмя бойцами влез! – изумился Роман. – Я то думал – ты уже боевик, каких мало!

– Да уже успел повоевать! – обиделся Петренко. – Не нужно думать, что вы одни кровь мешками проливаете! Просто у вас свои задачи, своя тактика, своя особая подчиненность, а в нас все по-другому!

– Не обижайся ты, Сашка! – Кривобоцкий понял, что немного перегнул палку. – Волей судьбы ты здесь старший – командуй!

– А кто этот бугай – Аврамов? – спросил десантник, перенаправляя разговор в иную, менее болезненную, сферу.

– Заместитель командира отдельной армейской роты спецназначения (как говорят – первый заместитель), – под черкнул спецназовский замполит. – Воин от Бога! Кстати, ты угадал его прозвище и позывной – Бугай.

– А еще кто в вашей группе есть? – не успокаивался Петренко.

– Из офицеров – командир группы (взводный по-вашему), лейтенант Юрьев, из Костромы, по прозвищу Фунтик. Есть прапорщик-сапер Ваня Найданов из Оловянной, что в ЗабВО, он какой-либо там особенный бурят по национальности, кличка – Спец. Еще есть один «сверчок», твой земляк с Полтавщины – старший сержант сверхсрочной службы Кихтенко, по прозвищу Клыч.

– Клыч? – переспросил коллегу Хантер. – Сдается мне, слово «клыч» переводится с тюркских наречий как «боевой нож, меч, кинжал»?

– Именно так! – подтвердил Кривобоцкий. – Наш Вовка Кихтенко – бесстрашный вояка, отвоевал в нашей роте срочную службу, остался на сверхсрочную. Мастер спорта по рукопахе, имеет свою слабость – холодное оружие и особый счет к «духам», – закончил характеризовать свою паству замполит спецназа.