…Передвигаясь затхлыми коридорами кяриза, Хантер невольно перенес себя во времени и пространстве в кардинально иные, но тоже экстремальные условия – в зимнюю реку, под лед. Выяснилось, что сталагмиты, свисающие с потолка кяриза, это… тоже водоросли, которые, соединяясь с паутиной, развешивают химерические бороды, а те, в свою очередь, непременно оказывались разорванным посредине – кяризы использовались «духами» в качестве ходов сообщений.

Наваль шел позади офицера, за ним топал Татарин, обвешанный разнообразным оружием, следом тряс окровавленным задом Болгарин. Хакимов, весь на промедоле и адреналине, мужественно и упрямо передвигался на негибких, простреленных ногах, тяжко опираясь на свой РПК. За ними брели спецназовцы, таща на себе печальный груз «двухсотых» и «трехсотых».

Бугай с Ломом на плече шел предпоследним, за ним не шел, а пятился проворный Клыч, время от времени устанавливая на пути отхода всяческие сюрпризы, вытаскивая их, как Дед Мороз, из объемного трофейного ранца. Пару раз туннель разделялся еще на два-три ответвления, старший лейтенант останавливался и ждал проводника. Наваль приближался и, под неусыпным надзором Татарина, указывал направление дальнейшего движения.

Тяжелые снаряды продолжали рваться над их головами. Замполит роты это понял так: к баталии подключились дополнительные артиллерийские подразделения. Вероятно, пропажа в эфире окруженных на высоте «Кранты» и вызвала тотальную месть артиллерии.

Такое обстоятельство оказалась на руку шахтерам-любителям, пробирающимся сейчас подземными коридорами и галереями. Благодаря стальной вьюге, бушевавшей наверху, «духи» не смогли организовать оперативный поиск и преследование.

Правда, вскоре после того, как шурави вошли в туннель, позади прозвучал взрыв – кто-то нарвался на растяжку, но на какую и в каком ответвлении – оставалось неизвестным.

После долгого подземного блуждания посреди затхлой тьмы вдруг повеяло свежим воздухом, откуда-то возник сквозняк – они наконец-то приблизились к каморе колодца.

До нее оставалось всего ничего, в отверстие колодца сверху проникал свет – снаружи уже настал долгожданный рассвет! Тихо остановились, приблизился Наваль и сообщил, что прямо над ними находится небольшое маковое поле, от него за метров пятьдесят – берег реки, а за рекой должна быть площадка, на которой и расположена многострадальная СТО.

Старший лейтенант Петренко посмотрел на фосфорические стрелки – они показывали четыре часа пятьдесят семь минут. Огонь артиллерии еще бушевал где-то наверху, но вокруг самой земляной дырки было довольно тихо. Приблизился Аврамов, ему было тяжелее всех – низкие потолки и богатырский рост вынуждали его перегибаться практически пополам.

– Как там? – поинтересовался он шепотом. В ответ Хантер сообщил диспозицию: где, что и на каком расстоянии находится.

– Что собираешься делать? – спросил Бугай.

– Смекаю так, – начал размышлять шепотом Хантер. – Мы с тобой…

– Годится, пошли! – выслушав, согласился великан, снимая с плеча окровавленного Логина, так и не пришедшего в себя.

Усадив Лома прямо в воду, спиной к стенке, капитан шагнул за Хантером. В каморе колодца было свежее и просторнее, но и намного опаснее. Осмотрев ступеньки, офицеры не заметили признаков минирования, но вот грунтовые ступеньки не вселяли доверия, поскольку любая из них могла осыпаться, сообщив о нежелательных посетителях подземелья. К тому же откуда-то сверху долетали какие-то голоса, хотя дальность и направление установить было невозможно – мешала артиллерия.

– Давай, залезай! – Амбал в спецназовской «песочке» опустился на колено в воду, подставив плечо.

Хантер отдал Татарину фонарик и ступил правой ногой на широкое и высокое (что подножка «Урала») Бугаево плечо. На их шахтерское счастье, колодец на этот раз был неглубоким – сказывалась близость реки. Спецназовец начал неторопливо поднимать нетяжелый, как для него, груз.

Пригнувшись, Петренко правой рукой держался за стены колодца, стискивая в левой рукоятку безотказного Стечкина. Солнце еще пряталось где-то за горами, но на дворе уже было светло, и охотничьи глаза не сразу привыкли к свету. Он остановил подъемный механизм, немного постоял на нем, потом топнул копытцем, дав условный знак, мол – «Вира!», поднимай давай! В земном мире радовали глаз яркие насаждения опийного мака, окружая колодец со всех сторон. И вновь фортуна улыбнулась старлею: недалеко от колодца он заметил пятерых «духов», молившихся, стоя на коленях на своих ковриках, обратившись лицами к далекой Мекке. Правоверные справляли первый намаз, усердно молясь, не обращая никакого внимания на то, что не так уж и далеко рвались тяжелые снаряды и на полях бушевала стальная вьюга.

– Дай «феньку»! – Александр вновь топнул копытцем в плечо Аврамова.

Тот молча достал из «лифчика» гранату Ф-1 и протянул вверх. Сашка по-деловому, осторожно спрятал АПС в кобуру. Потом, вытянув из своего «лифчика» гранату РГД, передал ее капитану.

– Вытянешь чеку и подбросишь мне, я ее… – показал жестом, продемонстрировав, что именно собирается сделать в последующем.

Намаз продолжался, как продолжалась и бесцельно-затяжная артиллерийская пальба по пустому месту, ибо живых там уже не осталось никого: ни «духов», ни шурави. Старлей снова выглянул – ихвани исправно били челом. Вытянув чеку эфки, он отпустил рычаг и разжал ладонь.

– Пятьсот один, пятьсот два! – Хантер считал про себя. – Фас! – Он резко кинул гранату в басмачей, продолжавших отправлять последний в своей жизни религиозный ритуал.

Едва не свалившись с бревноподобной шеи, Хантер пригнулся за стенкой кяриза, раскрыв рот, чтобы взрывная волна не оглушила. Бахнул резкий взрыв, полетела земля, маковые головки, посеченные мусульманские коврики, куски человечины.

– Давай! – громко крикнул он капитану, и тот ловко, как жонглер в цирке, вырвав чеку из эргэдэшки, подбросил ее вверх.