Он оглянулся – там стоял солдат из саперов, в шлеме и бронежилете, автомат за спиной, в правой руке он держал бухточку веревки с «кошкой» на конце.

– Чего это? – недовольно спросил офицер, словно был пойман на чем-то недозволенном.

– Потому как «духи» часто перед своей смертью сами себя минируют, засовывая под руку гранату с выдернутой чекой, – спокойно объяснил сапер. – Иногда с трупами соплеменников так поступают их земляки. А вот трупы наших военнослужащих, подбрасываемые душманами, почти всегда бывают заминированными!

– Правда? – не очень, но все же удивился Хантер. – С какой такой целью?

– С такой, как наши себя подрывают последней гранатой: забрать с собой к Аллаху еще кого-то из неверных, – терпеливо пояснил «крот». – Поэтому лучше привязать покойника за что-то, например за ногу, веревкой или телефонным проводом и потянуть. Затем надо подождать, так как бывает, что ставят мину с замедлением, а потом уже осматривать.

– Спасибо, солдат! – Петренко уже не сердился на «крота». Сапер остался за его спиной, без интереса наблюдая.

– Чего пялишься? – подколол его старший лейтенант. – Жмуров не видел?

– Да видел, товарищ старший лейтенант, многих видел, к сожалению, – просто ответил неожиданный собеседник. – Соображаю – как его лучше заминировать…

– Хочешь минировать козла? – без удивления спросил офицер.

– Не хочу, просто обязан, – без энтузиазма, но упрямо заявил солдат.

– Ладно, перекури пока, обожди, – вновь рассердился Петренко.

Ему стало как-то неловко перед сапером, оказавшимся в этих вопросах намного опытнее, к тому же совсем без эмоций.

– Как скажете, – безразлично ответил боец, присев на корточки, раскуривая вонючую «Донскую».

Хантер успокоился и наконец осмотрел погибшего. Осмотр дал неожиданные результаты. Одежда не содержала ничего информативного – обычная пуштунская одежда. Обувь – новые кроссовки серого цвета фирмы «Монтана», сорок третьего размера.

Оружие и амуниция: не новый, но приличный «лифчик» [19] китайского производства с четырьмя полными магазинами, двумя китайскими же гранатами Ф-1, штыком от китайского автомата, напоминающим штык от советского карабина СКС. «Лифчик» пробит в двух местах, забрызган кровью. Одна пуля попала в магазин, разворотив его.

Гранатомет РПГ-4 египетского производства, тоже почти новый; на боку покойного была сумка с гранатами. В поясе погибшего «духа» замотана всякая мелочь – монеты, кусочки тряпок зеленого и красного цвета, пачка сигарет «Честерфилд» и новенькая английская зажигалка с пьезоэлементом. На мертвой руке продолжал отсчитывать кому-то другому секунды с минутами новенький японский хронометр «Ориент».

Под одеждой, на груди покоился небольшой мешочек, в котором Хантер нашел почти новенькое японское портмоне с калькулятором, работавшим от солнечных батареек, и вдобавок управляемое сенсорикой пальцев. Ничего подобного старлей в своей жизни еще не видел.

Рядом выглядывала немалая плитка чарса с клеймом производителя. Попутно в портмоне Петренко изыскал какой-то документ на урду, с фото, который подтверждал, что покойник являлся членом какого-то там исламского комитета. Обнаружились и деньги – около полутора тысяч афгани, полтысячи пакистанских рупий, несколько десятков наших чеков, сотня индийских рупий и т. п. Отдельно лежала кипа замызганных черно-белых фоток. Почин был снят в различных ракурсах: при оружии, в окружении таких же пуштунов, но с опознавательными знаками малишей [20] . Последнее фото принудило старлея содрогнуться: на ней застреленный «дух» радостно щерился, одной рукой поднимая отрезанную мужскую голову, а другой – ритуальный клинок, карачун. Из головы ручьем лилась кровь, а сама голова, очевидно, принадлежала при жизни славянину, поскольку цвет ее волос был светлым.

– Твою, дурака, мать!.. – выругался старший лейтенант. – Ты посмотри на этого урода! – Он протянул фотографию саперу.

– Вот сволота, б…! – выругался в свою очередь «крот». Успокоившись, Хантер решил взять с собой трофеи: оружие, боеприпасы, амуницию, шапку-пуштунку, портмоне со всем содержимым, чарс, часы, а также сигареты с зажигалкой. Сапер остался минировать труп, а Хантер, нагруженный бакшишами, попер их к своей бээмпэшке. Бойцы ждали его на обед и с удивлением встретили офицера, притянувшего полную охапку трофеев.

– Это правильно! – выказал общую мысль Лом.

Сам старлей чувствовал себя не очень уверенно, ему казалось – подчиненные видят в нем обычного мародера, что питается падалью. Лом заметил расположение духа офицера и приблизился к нему вплотную.

– Не волнуйтесь вы так, Александр Николаевич, – тихо обратился он не по уставу. – Среди нашего брата существует такая традиция: добытое в бою, взятое на приз – твое, никто никогда никого не будет за это попрекать. Так что не беспокойтесь, никто не станет в вас пальцем тыкать.