Закурили, выпустили дымок из легких.

– Хочу тебя спросить, Гризли, – подколол пушкаря десантник. – Что это было, когда мы в кяриз нырнули? Сверху что-то страшное происходило, как будто третья мировая началась – что это было?

– То я с горя подбил (на свой страх и риск) соседей – реактивную батарею «Ураганов», что по соседству стояла, и еще одну батарею «Гиацинтов» – поработать по высоте «Кранты» – отомстить за вас, и за наших ребят, что на СТО полегли, – вспоминая ночь, занервничал Пинчук, его загорелые руки с сигаретой заметно задрожали.

– Не знаю, как твое начальство оценит твою ратную службу, но от нас хочу тебе, друже, сказать большое спасибо! – поднялся со своего места Петренко. – Если бы не ваш огонь, была б нам вешалка! – он порывисто обнял артиллериста. – Даже не знаю, чем тебя отблагодарить? – Сашка глянул по сторонам.

– А есть у вас оружие трофейное? – несмело поинтересовался «геноцидовский» СОБ. – Я знаю, вы ее много захватываете, а у нас с этим – дефицит! – Володя вспомнил модное союзное словцо.

– Конечно! – обрадовался старший лейтенант Петренко. – Вот тебе! – выбросив окурок далеко в сторону, он снял с себя трофейный штык, который позавчера еще служивший иному хозяину, передав артиллеристу.

– Благодарю, искренне благодарю! – по-настоящему обрадовался Гризли, несытый глаз которого блуждал еще и по кобуре с АПС.

– Нет, Вольдемар! Даже не думай! – решительно возразил Хантер, прикрывая ладонью от чужих взглядов родного «почтальона Стечкина». – Он мне жизнь спас! Не могу!

– Благодарю за штык! – несмотря на неудачу с АПС, артиллерист обрадовался полученному трофею, словно ребенок, и сразу же полез в карман.

Поковырявшись, он вытянул на свет Божий затасканную бумажку – это был так называемый чек с надписью, что цена этому клочку аж двадцать пять особых чековых копеек, и имеет он силу во всех без исключения торговых учреждениях Министерства внешней торговли СССР… Пинчук отдал чек Сашке, и сразу же заржали молодые офицеры, глядя, как состоялся обмен боевого оружия на клочок денежной бумаги.

– Оружие нельзя дарить! – сквозь смех объяснил свой суеверный поступок пушкарь. – Только покупать! Теперь я обязан тебя отблагодарить чем-нибудь за подарок, ведь мы на Востоке, – старший лейтенант Пинчук полез в боковой карман куртки и вытянул из нее опасную бритву в чехле. – Золинген! – объяснил он. – В Кабуле на базаре едва нашел! – и продемонстрировал острое лезвие. – Держи, Хантер! – артиллерийский офицер вручил подарок. – Смотрю на тебя, когда тебе голову брили, наверное, применяли четвертую степень устрашения, как говорил бригаденфюрер СС Мюллер?

– Было дело! – ухмыльнулся Александр, проводя рукой по круглой голове с засохшими пятнышками крови. – Лезвие для мужественных людей фирмы «Нева»!

– Это точно, что для мужественных людей! – согласился «крот». – Как говорят в Питере: «Бреешься «Невой» – не вой!».

Взрыв хохота отрикошетил от брони.

– Насколько мне известно, опасную бритву тоже нельзя дарить, можно лишь покупать! – замполит парашютно-десантной роты возвратил хозяину его же «чек» на двадцать пять копеек.

– Как ты без ножа теперь? – уже серьезно поинтересовался Пинчук. – Десантуре без ножей нельзя!

– Раз уже мы перешли к эсэсовской теме, то я себе возьму эсэсовский штык, оставшийся от старшего сержанта Логина, – решил Петренко. – Он ему когда-то в рукопахе жизнь спас, думаю, и мне пригодится!

– Интересно – как это немецкое оружие в Афганистан попало? – недоумевал Ерофее, обделенный подарками, а оттого выглядевший несколько огорченным.

– Доподлинно неизвестно, – объяснил десантник, не обращая внимания на огорченного сапера. – Думаю, это стало возможным во времена Второй мировой, когда немецкие эмиссары дурачили голову афганским монархам, пытаясь превратить южные границы СССР в очаг напряженности, чтобы сделать невозможным передислокацию из Средней Азии на Запад наших туркестанских дивизий…

– Откуда ты все знаешь?! – удивился «крот».

– В автошколе хорошо учился! – объяснил Хантер. – Соболь! – наконец вспомнил об оружии замполит роты. – Где оружие старшего сержанта Логина?

– Все в наличии! – доложил из башни старательный наводчик. – Уже почищено, смазано и готово к бою! – он подал из брони автомат с подствольником. – «Лифчик» ваш – тоже! – боец скинул с брони и эту интимную деталь.

– Благодарю, Соболев! – старший лейтенант напялил на себя амуницию, нацепил оружие. – А где его фирменный немецкий штык? – неожиданно спросил он солдата.

– Так вот… он того… потерялся где-то… – начал не очень уверенно врать наводчик.

– Слушай сюда, пушной зверек! – начал злиться замполит. – Я человек мирный, но мой бронепоезд лучше не трогать с запасного пути! – все более заводился он. – Ежели через минуту эсэсовского штыка у меня не будет, ты, пушная мордочка, сбегаешь в вон-он-ту дярёвню, – старлей применил уральскую разговорную форму, указывая автоматным стволом на дымящиеся руины Темаче. – Найдешь там первого попавшегося ихвани, позаимствуешь у него на некоторое время его личное холодное оружие и принесешь мне! Врубился? Штык потерялся! – передразнил он Соболя.