Случилось так, что в отсутствие муллы (тот лечился в Объединенных Арабских Эмиратах после ранения), начальник службы безопасности бандформирования по кличке Саг, будучи гомосексуалистом, положил глаз на пленного, принуждая к противоестественной половой связи. Завязалась потасовка, в помощь извращенцу набежали охранники, пленного избили, связали и изнасиловали, после чего Саг собственноручно отрезал ему голову, что и было зафиксировано на пленке, а фото попало к тебе.

– Значит, что я – того самого Сага и того…? – с чувством глубокого удовлетворения поинтересовался Александр.

– Именно так и вышло, Искандер, – бешеная собака в человеческом облике попала под меткий охотничий выстрел, – по-восточному цветисто закончил Худайбердыев. – Ты же у нас Шекор? То есть охотник, он же Хантер?

– Потомственный охотник! – с законной гордостью подтвердил старлей.

– Такие дела невеселые, земляк, – подключился к разговору Чабаненко. – Саг – это «собака» на пушту, по большому счету – ругательство, ибо у ортодоксальных мусульман собака является нечистым животным, укусившим когда-то самого Пророка. Так вот, возвратившись после выздоровления, мулла за смерть аманата едва не порвал Сага на шматы. Чтобы уцелеть, этой Собаке пришлось проводить целую спецоперацию, по итогам которой в зиндане муллы появилось сразу трое пленных – наш солдатик из 66-й бригады и двое «зеленых» офицеров. Именно так Саг сохранил свою шкуру, хотя и не надолго, – майор закончил экскурс в историю банды муллы Сайфуля.

– Отныне нам доподлинно известно – где и как закончил мученический земной путь майор Погранвойск Николай Васильевич Аникеев, – резюмировал полковник Худайбердыев. – И мы с чистой совестью можем известить семью (теперь уже погибшего, а не пропавшего без вести) о месте и приблизительной дате его трагической гибели.

– «Все тайное становится явным», – продекламировал старший лейтенант Петренко. – Как говорил когда-то Герцен…

– Герцен лишь перефразировал известное выражение Омара Хайяма, – не дослушал его полковник. – Что в переводе звучит приблизительно так: «Воистину тайна становится очевидной, когда время наступает, отведенное Аллахом!».

– А я и не знал… – удивился Сашка.

– Тебе еще многому еще предстоит научиться на этой войне! – многозначительно заметил дегерволь.

– Может, стоит поторговаться с муллой относительно выдачи останков майора? – предложил старший лейтенант, стараясь уйти от неприятных нотаций.

– Это возможно, Искандер, хотя и слишком сложно, ведь мулла загнет бешеную цену, как за двадцать живых аманатов! Это Восток, а здесь все имеет свою цену. Даже останки погибшего страшной смертью заложника, – размышлял вслух дегерволь. – Проще отыскать очевидцев захоронения (если они живы) и за относительно небольшую сумму выкупить останки. Или же – обменять на оружие и продукты питания…

– Еще одна особенность Востока проявилась в том, что вместе с аманатом, – снова заговорил Чабаненко, – от банды к банде переходил его пистолет Стечкина, в итоге попавший к тебе.

– К чему им пистолет? – недоверчиво спросил старший лейтенант. – Чего-чего, а оружия тут – как грязи!

– АПС передавали, словно паспорт человека, заверяя таким образом, что именно он владел этим оружием! Тем более, ты на собственном опыте, собственноручно убедился, насколько «почтальон Стечкин» надежен и безотказен, – непонятно – спрашивал или утверждал Чабаненко. – Не так ли?

– Так-таки-так! – задумчиво согласился замполит роты, кожей ощущая неприятное ощущение разлуки с оружием, к которому уже привык, которое пришлось по душе. – Не могу я отдать этого «почтаря», саиб дегерволь! – с надеждой промолвил он, обращаясь к туркмену, рукой держась за АПС. – Он мне жизнь спас!

– Мы не можем отдать тебе прямой приказ передать трофейное оружие, – увещевал Павел Николаевич. – Но ты пойми, что этот пистолет – это единственное, что осталось от человека, от офицера! И это единственное, что мы можем передать семье погибшего, ведь фото (по понятным причинам), мы не можем им переслать.

– Отыскать тело майора является проблемой из проблем. Никто не даст гарантии, что кости принадлежат именно советнику, а не дехканину, погибшему приблизительно в то же время от советского снаряда, залетевшего в дувал… Согласен, земляк? – тихо спросил он земляка.

– Согласен, б…, – в сердцах Хантер сплюнул на пыльную землю, снимая из пояса кобуру с пистолетом. – А как вы его в Союз переправите? – с надеждой спросил он. – Там же таможня!

– Погибший был офицером Погранвойск КГБ СССР, – проговорил Павел Николаевич. – А те уже найдут способ передать оружие по адресу. Это, во-первых. А во-вторых, – по разбойничьему усмехнулся майор, – сейчас мы упростим им эту задачу!

С этими словами полтавец вытянул АПС из кобуры, умело и быстро разобрал оружие, вынул внутренности, собрал пистолет (точнее – уже муляж), и положил в кобуру…

– Имею для тебя, Александр, некий поощрительный приз, – промолвил Худайбердыев, наблюдая со стороны за Сашкиными поведенческими реакциями. – Держи американский револьвер. Это так называемое «оружие второго шанса» для американских полицаев, и носит он следующее название: «специальный, для шефа». – Полковник вытянул из просторных пуштунских штанин и протянул Хантеру маленький, словно игрушечный, белый револьвер.