– Вот и я о том думаю, – торжествующе усмехнулся Сантос.

Мирона бесил этот выскочка, но он старался держать себя в руках. И это неплохо у него получалось. Война с заводской братвой хорошего ему не сулила, а мир с ней гарантировал воровскую корону и спокойную сытую жизнь. Ради такого можно было переступить через свою гордыню.

Тихо в доме у Цуката – баб не терзают, стаканы не звенят, как будто и нет Цуката, но здесь он. Бодрый, свежий, как всегда, наглаженный. И бойцы его как огурчики.

– Я смотрю, ты наслаждаешься жизнью, – усмехнулся Мирон.

– А чего суетиться?

– Сантоса и Дергуна уже нашел?

– Мы же договорилсь, сначала Юля.

– Ты ее нашел?

– Почти.

– Почти не считается.

– Бедного с Квинтом жду, в Ставрополе они сейчас. Нутром чую, будет результат. А если я чую, то будет…

– А короче?

– Друг там у Заварихина институтский, большая шишка в администрации. Он его на работу может устроить… Пацаны ситуацию пробивают. Видишь, я даже ехать собрался.

– А если Юля там?

– Ну, там Чечня недалеко, – усмехнулся Цукат. – А девочка она красивая. Горцы ее похитят. Сначала отымеют, а потом вниз со скалы сбросят. Или тебя такой вариант не устраивает?

– Я смотрю, ты зациклился на этой Юле, – поморщился Мирон.

– Ну, девочка она реально красивая. И деньги я за нее получу. Ты же не забыл про мой процент?

Мирон почувствовал злость. Пятнадцать процентов от миллиона – это слишком жирно. Тем более у него есть новая команда, и он уже не беспомощный.

– А смысл?

– Не понял, – нахмурился Цукат.

– Ты Сантоса нашел?

– Ты же переключил нас на Юлю.

– А Сантоса искать не надо.

– Найдем.

– Ты не понял. Его искать не надо, потому что он уже на виду. Он весь Промышленный район под себя взял. И Дергун с ним.

Мирон имел тягостный для них обоих разговор с Сабуром. Действительно, Сантос нанес по октябрьским сокрушительный удар, и не он предложил договор, а наоборот…

– У Сантоса уже реальная команда, а ты мышей не ловишь…

– И его сделаем, и команду, – спокойно отреагировал Цукат.

– Не надо его делать.

– Почему?

– Договорились мы. Ни войны, ни мира, и деньги на общак.

– А Юля?

– Если с ней что-то случится… Не надо ее трогать.

– Понятно, – Цукат хищно сузил глаза, но это длилось всего лишь неуловимое мгновение.

– Что тебе понятно?

– Юля – красивая девочка, и я бы хотел с ней. Но нет так нет…

– Но адрес ее узнай. И пусть возвращается домой. Ее здесь никто не тронет.

– Ты человек большой, тебе видней… Когда будет расчет?

– Будет, – пообещал сквозь зубы Мирон.

Не хотел он рассчитываться с Цукатом, но придется. Заплатит он ему, замажет глаза, а потом нанесет удар. Пятнадцать процентов – это невыносимо. Пятнадцать процентов – это унижение, которое невозможно простить.

Если бы взгляд мог сжигать, Мирон превратился бы в горстку пепла. Веронику бросило в дрожь от страха перед ним, но при этом она готова была его убить. Настоящая курица на страже своего выводка. Она стояла в дверях своей квартиры, закрывая проход, только непонятно, кого она защищает, если муж и дочь остались в Ставрополе? Она приехала в Тиходольск лишь для того, чтобы узнать о ситуации. Вдруг Мирон действительно смилостивился над ее семьей?

– Может, кофе предложишь? – спросил он.

Всем своим видом женщина давала понять, как сильно ненавидит его, и очень хотела сказать об этом вслух. Хотела, но не решилась. С Мироном телохранители, и его никак нельзя опускать при них. Он ведь и убить может.

Сначала она сделала несколько шагов назад, только затем развернулась к нему спиной, направляясь на кухню. Мирон, закрыв за собой дверь, последовал за хозяйкой квартиры. Телохранители остались на лестничной площадке.

Вероника стояла у окна, держа двумя руками кухонный нож.

– Не смей ко мне прикасаться!

– Ну да, это же твой дом, – усмехнулся Мирон. – Здесь нельзя… Хочешь, поехали ко мне!

– Нигде нельзя!

– Ты хорошо спряталась.

– Не хорошо!

– Хорошо. Если бы ты спряталась плохо, мои люди бы тебя быстро нашли.

– Но ведь нашли.

– Нашли, чтобы вернуть тебя обратно. Могла бы сразу дочку свою привезти. Или ты думаешь, что ее никто не найдет в домике на улице Горной? – усмехнулся Мирон.

Вероника побледнела. Прежде чем ехать в Москву, они с мужем сменили адрес в Ставрополе, и она думала, что этот маневр остался незамеченным.