Устал Сантос, очень устал. В покое хочется пожить, в достатке. Он ведь и дом себе отгрохает, и «Мерседес» «шестисотый» возьмет, и длинноволосые девочки с ногами от ушей будут стелиться перед ним. Все будет, если заключить мир с Мироном. Тем более что воровской общак – это святое. Сантос мотал срок, он знает…

Но как можно простить Мирона? А если попробовать обмануть самого себя?

– Я так думаю, Мирон тебя боится. Он и охраной себя окружил, и Юлю ищет, чтобы ею прикрыться, – в раздумье сказал Сантос. – Достал ты его. Он уже сто раз пожалел о том, что сделал.

– Хотелось бы, чтобы сто первый раз был последним, – мрачно усмехнулся Игорь.

– И мне хотелось бы, но мне тебя жалко. Мечешься, как контуженый, места себе не находишь.

– Так я и есть контуженый.

– Ну да, и тебе кажется, что идет война, – хмыкнул Сантос.

– А она закончилась?

– А тебе не надоело воевать?

– Надоело.

– Вот и я думаю, что хватит с тебя. Домой тебе пора, к Юле. Я так понимаю, ты ее особо не ищешь, зачем, если у нее Мирон на хвосте? Но Мирона успокоить можно. Ты столько его людей положил, что вы квиты. Короче, надо поговорить с Мироном. Мы с Сабуром делим город, он за нами смотрит, ему отстегиваем, и никаких проблем. Мы заключаем с ним договор, а он оставляет в покое тебя и Юлю. Все ради тебя, пацан, все ради тебя!

Сантос поднес к губам бокал, но спохватился и чокнулся с Дергуном. Чуть снова в одиночку не выпил. Не ради кого-то желал он мира с Мироном, а ради себя. И мир в обмен на покой какой-то там Юли он предложит ради себя. Пусть Мирон думает, что его беспокоит исключительно безопасность какой-то шлюшки.

Надоело Сантосу ходить и ездить по городу с оглядкой. Хочется жить, не ожидая снайперской пули или автоматной очереди. И к Анечке хочется поехать с легкой душой… А может, к официантке Леночке, которая однажды взволновала его воображение. Ему хотелось жить полноценной жизнью и дышать полной грудью, поэтому он и стремился к миру. И Дергуну надоело мочить всех налево и направо, поэтому он согласился с ним.

Сантос в раздумье посмотрел на Игоря. Нельзя этого парня оставлять без присмотра, нужно наблюдать за тараканами в его голове. Реакция у него отличная, стреляет он лучше всех и, главное, не боится смерти. Кому еще, как не ему, быть начальником его личной охраны?

Малина должна цвести и пахнуть. Только тогда она – настоящая воровская малина. И Мурка должна здесь быть, как в песнях, так и в ощущениях. «Мурка, ты мой муреночек…», – звучит песня, сочная маруха под боком. Поляна козырная – море водки с вареными крабами. И еще морфием догнаться можно…

Людка пьяная, веселая, доступная – как Вероника в молодости. Может, со временем эта телка остепенится, обзаведется мужем и семьей, станет такой же недотрогой, как Вероника. Но это будет позже, а сейчас с ней можно делать что угодно. И все-таки Вероника лучше. Но ее нет. Пропала, как в воду канула. Вместе с мужем и с дочерью, будь она неладна, эта Юля. Не так уж она и хороша, эта малолетка, и зря Мирон ее тронул. Бес попутал, иначе и не скажешь. Лучше бы Веронику до сих пор имел и горя не знал.

Вероника ему и сейчас нужна, а ее дочь – нет. Юлю даже не тронут, когда найдут. Сразу в расход. Если, конечно, Цукат позволит пропасть такому добру. Он реальный лохмач и беспредельщик, с него станется. И Мирон его за это не осудит. Слишком уж много проблем доставила ему эта малолетняя сучка…

– Хороший ты мой! – Людка обволокла его блудливым взглядом, полезла в штаны.

И в этот момент в комнату ввалился востроносый Щукарь. Низкорослый он, квелый, но шустрый и зубастый, как пиранья. Взгляд у него тяжелый, колючий.

– Там братва подъехала, тебя кличут.

Не тревожила Мирона чуйка, значит, не должно быть беды. И если братва подъехала, то без дурных намерений. Но в любом случае он не должен был бежать. Личная бригада у него, вроде бы не слабая, но все держится на личном авторитете. Ударит он в грязь лицом – и братва отвернется от него. Вот когда он будет в законе… А корона уже не за горами. Сам Карлос дал это понять. Слишком уж жирный куш сорвал для него Мирон, чтобы Карлос обошел его своей милостью. Работа уже пошла – братва коней по зонам погнала, скоро по малявам отписки пойдут, не было ли где за Мироном косяков.

– Кто?

– Говорят, заводские.

– Какие, на хрен, заводские? – оторопевший Мирон вскинул брови.

Уж не Сантос ли это нагрянул со своими недобитками?

– Говорят, что заводские… Сказали, что чисто поговорить хотят…

– Сколько их?

– Один у ворот, остальные по сторонам…

– Как это по сторонам?

Ответа Мирон ждать не стал. Надев куртку, он вложил в рукав пистолет и вышел во двор, где уже собрались в кучу его пацаны. Колотарь, Бурень, Ряба, Бастрык. И Щукарь к ним присоединился. Спокойная жизнь у Мирона наступила, но именно это его и пугало. Обычно все плохое происходит, когда плывешь по течению. А он сейчас не трепыхается. Зачем, если в Багдаде все спокойно? И караван с золотом ушел в Москву…