– А Арина? – внезапно спросил Макс, подняв голову. – Моя сестра?

– Она приходит сюда регулярно, – ответила Неля, радуясь тому, что может сообщить хотя бы одну хорошую новость. – Мы позвоним Арине, скажем, что вам лучше и что она может с вами…

– Вы так и не сказали, как я сюда попал, – перебил ее Макс. – Когда это произошло?

– Судя по дате госпитализации, через неделю после трагедии.

– Но раз я оказался тут спустя целую неделю, то почему я не помню ничего, что было в течение этого времени?

– Не могу сказать, – призналась Неля. – Думаю, ваша сестра сумеет все объяснить.

– Тогда я хочу ее видеть. Немедленно!

– Полагаю… – начала она, но, переведя взгляд на вход в корпус, застыла, и слова замерли у нее на губах. Прямо к ним на всех парах несся Ракитин, и выражение его раскрасневшегося лица не предвещало ничего хорошего.

– Значит, вы возобновили дело Рощиных? – задумчиво пробормотал Любавин, жуя зубочистку. Сидящий напротив Паратов кивнул.

– Интересно, как вам это удалось? Насколько я понимаю, дело закрыто?

– Пришлось напрячь связи, профессор: вы не единственный, у кого они имеются.

– Не сомневаюсь, Иван Арнольдович, – примирительно ответил тот. Он понимал, почему в словах и тоне собеседника звучит неприязнь: когда майор впервые обратился к нему по поводу Нели, Любавин проявил мало любезности. Паратов ему этого не забыл и теперь, когда профессор сам позвонил с просьбой о встрече, явно отыгрывался. Тем не менее следователь не отказался встретиться, и Любавин, ценя проявление доброй воли, с готовностью признавал собственную ошибку. – Вам удалось выяснить что-то новое?

– Нелли Аркадьевна наверняка передала вам содержание нашего последнего разговора?

– Разумеется, разумеется. Но она не упомянула о том, что теперь вы ведете дело Рощиных.

– Я ей не говорил. Однако ее информация сыграла большую роль в принятии мной решения. Надо сказать, все оказалось непросто, потому что начальство не хотело вытаскивать скелеты на свет божий. Но мне удалось убедить их, что за решеткой сидят не те, кому следует. Я встречался с первым следователем, прибывшим на место преступления, и он рассказал мне много такого, чего нельзя прочесть в официальных отчетах, – например, что в доме обнаружено не два образца крови, а три.

– То есть Марка Рощина, его жены и…

– Скорее всего, Макса, если у Марка не было других детей, кроме него и Арины.

– И как кровь Макса Рощина могла оказаться на месте преступления?

– Хороший вопрос!

– Неля говорит, что Макс идет на поправку. Вы могли бы поговорить с ним.

– Я так и сделаю, но для того, чтобы получить основания для допроса, мне необходима кровь Макса. Как думаете, Нелли Аркадьевна сумеет ее добыть?

– В этом нет ничего невозможного.

– Тогда я просил бы вас передать ей мою просьбу. Но мне кажется, Илья Сергеевич, что вы позвали меня не только для того, чтобы узнать о судьбе дела Рощиных.

– Вы правы, – кивнул профессор. – Мне кажется, моя крестница зря ввязалась в эту ситуацию, как бы ей не пожалеть! Арина Шевчук – весьма влиятельная дама, я специально интересовался, и ей вряд ли понравится, что кто-то вмешивается в дела семьи. Я хотел поговорить о другом. Что вам известно о происходящем в «Синей Горке»?

– Нелли Аркадьевна вкратце описала мне ситуацию. В частности, она упомянула, мягко говоря, не совсем законные методы получения необходимой вам информации. Я считаю, вы не должны были привлекать к расследованию гражданское лицо, которое может пострадать, если ее деятельность всплывет на поверхность!

– Думаете, мне легко далось это решение? Неля мне как дочь, и я за нее беспокоюсь. С другой стороны, она благоразумная девочка и не даст легко себя поймать!

– Ну да, – криво усмехнулся майор, – взломать дверь кабинета шефа и привлечь к шпионажу одного из пациентов – что ни говори, верх благоразумия!

– Участие пациента не было запланировано, и меня это тоже не радует.

– Все всегда идет не по плану – об этом знает каждый оперативный работник. Поэтому у него, помимо плана А, обычно есть план Б, а то и план В.

– Думаю, тот пациент и стал «планом Б», – попытался оправдать Нелю профессор. – Без его участия Неле не удалось бы взломать пароль Ракитина.

– Ладно, я не затем согласился с вами встретиться, чтобы высказать претензии: в конце концов, вы оба взрослые люди и, я надеюсь, знаете, что делаете. Это ведь вы были инициатором встречи, а мы до сих пор не подошли к ее причине.

– Вы правы, – согласился Любавин. – Видите ли, для продолжения дела «Горки» мне необходим человек беспристрастный и честный.