— Такая высокая, длинноногая брюнетка?

Правильно я говорю? — спросила хозяйка.

— Да, высокая, длинноногая, но только не брюнетка, а шатенка, — поправил ее охранник.

— Значит, перекрасилась, дуреха, а ведь черный ей так идет. Пойду встречу ее, — сказала Лагутина и уже было направилась за охранником вниз, но тут ее остановил управляющий.

— Гости ее уже давно дожидаются, а она собралась встречать какую-то… — он долго пытался подобрать слово пообиднее, но так и не смог, и тогда предложил:

— Лучше я сам за ней схожу, а ты ступай и разогревай публику.

— Хорошо, как скажешь, — согласилась Лагутина. — Только не советую с ней грубо разговаривать, Охотникова этого не терпит. Ну прямо вся в отца, буквально копия.

— Не знаю, что она делает с тем, кто грубо с ней разговаривает, — вмешался начальник охраны, — но то, что она делает с тем, кто грубо к ней пристает, теперь знаю. Она двинула по яйцам моему парню, когда тот пытался ее остановить в дверях и схватил нечаянно в пылу борьбы за грудь.

Анна Петровна Лагутина сделала ему замечание:

— Зачем применять в разговоре с дамой такие жесткие слова, можно было бы выразиться и помягче — «двинула в пах», например.

Охранник хмыкнул и произнес:

— Это не слова жесткие, это туфли у вашей знакомой жесткие, а в паху у этого бедняги, действительно, стало намного мягче, — после этого он громко захохотал и удалился из офиса, должно быть, ему показалось, что он удачно сострил.

Меня остановили в дверях и теперь держали в помещении, где отдыхает охрана. Сегодня, в такой ответственный день, мониторы, на которые идет изображение с камер слежения, показывают лишь пустые коридоры, залы, павильоны, главный вход и запасной выход. Спокойно прохаживается стража, все как никогда тихо, не то что пять минут назад.

Ну что можно сказать по этому поводу — сама виновата, пенять приходится лишь на себя.

Ребята выполняли свою работу. Они все в униформе с нашивками охранного агентства на груди и на предплечье. «Стронч» — так именовалась их фирма. Жаль немного парня, который сейчас корчится на кушетке. Извини, братишка, но ты мне под ногу подвернулся совсем некстати. Я, действительно, сожалею. Правда-правда, честно-честно, не верите? Правильно делаете.

Не нужно было приставать ко мне, когда я не в духе и настроение у меня бесповоротно испорчено.

Будет просто замечательно, если сейчас вернется начальник караула и объявит мне, что про Охотникову его хозяева ничего никогда не слыхали. И отправят тогда меня прямиком в кутузку. Придется попариться на нарах, в гостях у доблестных стражей правопорядка, но уже не в качестве свидетеля, а в качестве задержанной.

Хорошо еще, что в трезвом виде и с зарегистрированным оружием, а то предстояло бы мне тогда еще долго встречаться с тетей Милой исключительно в казенном заведении. В каком, думаю, объяснять не нужно, вы уже догадались сами.

Но, чу, слышу приближающийся топот «лошадей». Прочь мрачные мысли, Женя. Будем надеяться на счастливый исход. Ведь надежда, как я слышала много раз, умирает последней, и все потому, что маскируется лучше других.

В комнату залетел начальник охраны, а вместе с ним молодой мужчина, скорее всего мой ровесник. Была в нем какая-то изюминка, заставившая меня, человека хладнокровного, вдруг приободриться и вспомнить о женском кокетстве. Теперь я точно знаю, все обойдется. Ведь этот, нельзя сказать чтобы красавчик, но все же довольно привлекательный субъект пришел за мной, чтобы провести через темные страшные лабиринты прямиком к свету. Вот видите, какие вдруг мысли полезли в голову, абсолютно для меня не свойственные. Ну, по крайней мере, возникающие не с первого взгляда на незнакомого мужчину.

— Меня зовут Михаил Григорьевич, — представился он. — Пойдемте со мной, я проведу вас в зал. Анна Петровна как раз сейчас выступает с приветственным словом. Только быстро.

К чему такая спешка, зачем напускать на себя таинственность и загадочность. Проще нужно быть, молодой человек.

— А можно называть вас просто Миша? — поинтересовалась я у моего нового знакомого.

Заметила, как присутствующие в помещении охранники прятали улыбки, поспешно отворачиваясь. Михаил Григорьевич пристальным, изучающим взглядом осмотрел меня с ног до головы. После чего твердо проговорил:

— Нет, нельзя.

— Как скажете, Миша… Ой, простите, Михаил Григорьевич, — постаралась я испортить всю официальность встречи.

Неплохо быть совладельцем шикарного супермаркета, замечу — самого дорогого и солидного в городе. Хочешь — устраиваешь распродажи от широты душевной, хочешь — благотворительные акции. По мне, так лучше бы устроить вместо этого театрального представления вечеринку для друзей. Хотя друзей у меня в этом городе не так уж и много, в основном все больше враги.