Моя сообщница немного поразмыслила, потерла пальчиком висок и сказала мне:

— Сейчас Михаил на встрече с одним из наших спонсоров, добивается денежных компенсаций семьям, оставшимся без кормильцев по тем или иным причинам, — некоторое время она находилась в замешательстве, а потом спокойно произнесла:

— Это ведь можно легко проверить, — подхватила трубку телефона, быстро набирая пальцами номер интересующей нас организации, и после гудков мягко, протяжно заговорила:

— Здравствуй, Миша, это Аня звонит, узнал меня, котик? Почему звоню? Просто хотела поинтересоваться, как у нас там идут дела, ты ведь, надеюсь, попытаешься сделать все возможное для бедных сироток? Почему это не мое дело? Фонд ведь мой, котик… Что? Больше не называть тебя котик? Ну хорошо, больше не буду, мой великан. — Изо всех сил я старалась сдержать смех, а тем временем Анна Петровна продолжала издеваться:

— Ты бы не мог, дорогой, передать трубочку Константину Георгиевичу? Как это зачем? Затем, что если уж я не могу взглянуть ему в глаза, так хоть услышу его голос. Как только услышу, сразу пойму, как продвигается дело, и продвигается ли вообще. — Затем минут пять Анна Петровна беседовала с этим самым Константином Георгиевичем, а потом вновь продолжила общение с нашим изощренным и опытным врагом. — Значит, Миша, сегодня мы уже не увидимся, какая жалость, будешь работать допоздна. Ну все, целую, до завтра. — Она повесила трубку и злобно прошипела:

— Еще дерзит, щенок! Опять поедет к своей шлюшке. Представляешь, Женя, — обратилась Лагутина ко мне, переполненная негодованием и возмущением. — Подцепил где-то эту девку, а она проститутка — работает по вызову. Кормит ее, одевает, купил квартиру, и все это — что самое замечательное — на мои кровно заработанные денежки. Каков наглец, он у меня за все ответит. Короче, его сейчас в офисе нет, — на этом Анна Петровна закончила и снова ушла в себя.

Вот уже в который раз мы подъезжаем к зданию торгового центра, огромному и подсвеченному тысячами огней — на исходе дня, под вечер, весь город облачается в неон, сверкают вывески, а бегущие строки на домах разносят информацию. Вот уже в который раз мы пересекаем вместе торговые павильоны, посетителей немного — не у каждого найдутся деньги для приобретения столь дорогих товаров массового, замечу, потребления. Мы поднимаемся по широкой лестнице в кабинет Лагутиной.

— С чего начнем? — задала вопрос моя подшефная.

— Перероем здесь все вверх дном, поставим все на уши.

Мы с яростью и с нетерпением принялись за дело. Обыскали все, обследовали все места, где только можно было спрятать «жучок». Я сразу предупредила Анну Петровну, что эта задача не из легких. Все равно что искать иголку в стоге сена. Это электронное насекомое умеет находить себе укрытия, довольно зло подшучивая над своим создателем, человеком. Это бич современной цивилизации — тотальная слежка, это клещ, впивающийся в мягкую плоть человечества, обходя все самые хитроумные ловушки и находя все новые лазейки. Наконец, совершенно выбившись из сил и потеряв всякую надежду найти эту тварь, в полном изнеможении я повалилась в кресло, а Анна Петровна — на диван.

Меня мучили, все больше одолевали и терзали сомнения: а не облажалась ли я? Такое бывает, совсем заработалась. В задумчивости я провела по подлокотникам кресла — они были обтянуты кожаными ремнями — руками стараясь как бы обхватить их с обеих сторон. Правая ладонь скользнула под ремешок, и тут же мой палец нащупал горошину. Это был он — микрофон прослушивающей системы. Я повертела это чудо в руках и показала Анне Петровне, та чуть в ладоши не захлопала. Все-таки я была права.

— Немецкая игрушка, — сказала я Лагутиной, — фирма «Шутц». Славится своим охранным оборудованием, но также выполняет заказы секретных немецких служб безопасности.

И эти изделия весьма дорогие.

— В нашем торговом центре вся система безопасности этой фирмы, — откликнулась Лагутина на мою маленькую справку. — А оборудование и все, что к нему прилагается, приобретал Зацепин.

— Нужно срочно обыскать его кабинет, наверняка оборудование замаскировано где-то там, — вскочила я со своего места и потащила за собой Анну Петровну, — это устройство не рассчитано на большие расстояния, только на короткие и средние. Будем искать.

Тщательный осмотр кабинета ничего не дал.

Небольшая комната, пять на четыре метра, несколько шкафов с документацией благотворительного фонда, рабочий стол посреди помещения и кожаный диван в углу — никаких следов, ни одной зацепки. Мы на пару обшарили весь торговый центр, как нам только это удалось, до сих пор не понимаю. Проверили все подсобные помещения, осмотрели все закоулки и пролеты — ничего. Остался лишь склад, и мы уже раздумывали, стоит ли туда вообще соваться. Все же после долгой внутренней борьбы мы решили заглянуть на склад, понадеявшись скорее на авось.

— Там есть какая-нибудь профессиональная охрана? — поинтересовалась я у Лагутиной.

— Нет, только сторож, старичок какой-то.

Я даже имени его не знаю. Подбором кадров занимался Зацепин — эта фамилия была произнесена с такой злобой и ненавистью в голосе, что я даже начала опасаться за жизнь Михаила Григорьевича. Вдруг Лагутина в порыве ярости задушит его, и мы так и не узнаем, куда были переведены миллионы мафиозных долларов.

Обманутая, покинутая женщина в своей мести бывает изощренна, но бывает и довольно прямолинейна, так сказать, бей гада его же приемами и на его территории.