— Что за ребята? — насторожилась я. Что-то он часто их цитирует. Молодые… водкой поят, небось еще и ухаживать обещают. Что-то уж больно стандартная схема.

Дядя Петя тут же подтвердил мои подозрения:

— Хорошие. Уважительные. В гости ходят. Не с пустыми руками. За мной и старухой обещали ухаживать… присматривать.

— Ну-ну, — сказала я. — Давай. Только не очень нажирайся на халяву, Петр Федорович.

— Ладно, — сказал дядя Петя. — Заболтался совсем с вами. Вы, бабы, кого угодно заговорите. Пошел-ка я к Михалычу. У него сегодня свекру шестьдесят семь с половиной лет… ровно.

…Вероятно, он и не представляет, что тот, кто живет в его квартире, — вовсе не немощная старушка, а человек, скрывающийся от правосудия. Специалист высокого класса. Дела…

Дядя Петя и Олимпиада Кирилловна ушли во двор, чтобы, затем, обменявшись парой-тройкой душещипательных матерных выражений, разойтись по своим делам.

А я недолго размышляла над тем, как мне быть дальше. Я подошла к обшарпанной двери квартиры номер двадцать один, в которой традиционно обитал дядя Петя, когда имел потребность отоспаться, и позвонила.

Ждать пришлось недолго. Заскрежетал замок, чуть визгливый старческий голос спросил:

— Хто там?

— Это соседка ваша. Женя. Из квартиры напротив.

За дверью замолчали. Потом дверь распахнулась, и сидящая на инвалидной коляске серенькая старушка негромко произнесла звучным и молодым мужским голосом:

— Ну заходи, соседка Женя из квартиры напротив.

— Видал я тебя по телевизору, — сказал Алексей, все так же находясь в обличье старой мымры. — Твой шеф теперь просто телезвезда. Думаю, что на этих выборах он может и победить. Тем более что рейтинг Елагина не особо высок.

— Это верно. А каким образом ты, Леша, убедил дядю Петю, что являешься его старой родственницей, которая должна непременно у него жить? Ведь, как я понимаю, он до сих пор не подозревает, кто ты такой.

— А очень просто, — сказал он. — У него в самом деле есть такая родственница. Двоюродная тетушка, если мне не изменяет память. Так вот, эта двоюродная тетушка дяди Пети — моя родная бабушка. Так что сейчас я изображаю свою бабушку. Она, кстати, умерла. А у нашего Пети может жить кто угодно — ему только денег на пойло давай, и он тебя хоть отцом родным признает. Или матерью.

— Веселые совпадения, — сказала я. — Погоди… если твоя родная бабушка приходится двоюродной тетушкой дяде Пете, то сам ты, стало быть… м-м-м… кем ты там ему приходишься?

— А черт его знает! — сверкнув белозубой улыбкой, сказал Орловский.

— Кстати, я только что натолкнулась на твоего родственничка, он шел отмечать какую-то очередную на редкость круглую дату и все уши мне прожужжал про каких-то парней, которые ходят сюда в гости и проявляют похвальную уважительность к годам и положению дяди Пети.

— А, эти? — неопределенно отозвался Орловский. — Понятно. Они уже давно ходят, я так понял. С месяц. Начали еще до моего вселения. Он этим милым ребятам недавно какие-то бумажки подписывал. Так что у меня такое ощущение, что мое инкогнито скоро будет раскрыто: нельзя же позволить обращаться с собой, как с беспомощной старухой.

— Так это что… — начала было я.

— Ну да, обыкновенные квартирные кидалы, — отмахнулся Алексей. — Квартира-то у дяди Пети хорошая — двухкомнатная, в центре города, а что пахнет тут плохо и тараканы по стенам торжественно маршируют, так ведь это и устранить можно. Устранить — вместе с хозяином квартиры.

— Понятно, — мрачно протянула я. — Кудесники из риэлторской конторы.

— Не знаю, насколько они там риэлторы, но кидаловом промышляют, по всей видимости, яростно. Кстати, и сегодня обещались зайти. Это родственничек мой запамятовал, так что придется мне одному отдуваться.

Словно подтверждая слова Алексея, прозвучал звонок.

— Ага, — сказал он. — Вы, Евгения Максимовна, как всегда, в гуще событий. Если бы я был на их месте и ставил себе задачи, аналогичные их задачам, я бы такого случая просто так не упустил. Если бы вместо меня была настоящая старуха… а, да чего там говорить? Хочешь увидеть это шоу собственными глазами? Тогда садись в кладовку и смотри. И не вздумай вступаться — у тебя и своих царапин в последнее время хватает.

Я улыбнулась и поспешила выполнить просьбу Орловского: ребятам за дверью явно не терпелось, и звонили уже в пятый раз.

— Хто там? — прозвучал голос преобразившегося в старушку Алексея, и послышался немедленный ответ, но что именно сказали, я не разобрала: просто что-то глухо ухнуло за дверью.

— Сичас, сынки, сичас, — бормотал Орловский, отпирая дверь.

— Зравствуйте, Вера Михайловна, — проговорил высокий мужской голос с весьма интеллигентными интонациями. — А дяди Пети… Петра Федорыча дома нету?