Сидящий на диване Михаил поднял на меня изумленные глаза:

— А ты откуда знаешь?

— Такое впечатление, что вы все из одной конторы, — сказала я. — И ты, и, скажем, господин Воронов Сергей Александрович. Знаешь такого?

— Зна… знаю, — ответил Михаил. — Мы с ним вместе работали.

— По квартирам? — насмешливо спросил Орловский.

— Не… в охранном агентстве. Он там был первым заместителем директора, пока не уволили за какой-то там беспредел.

— В каком охранном агентстве? — переспросила я. — В «Аресе»? Которое принадлежит Острецкому?

Миша снова воззрился на меня с мало скрытым ошеломлением и испугом: вероятно, до него начало доходить, что люди, которых он встретил в занюханной, грязной квартире чудовищного алкоголика, которого нехорошие парни из риэлторской конторы давно планировали к отселению на тот свет, — так вот, что эти люди не так уж просты, как можно было предположить.

— Да, — наконец сказал он. — «Арес». А ты откуда знаешь?

— Я много чего знаю, мой драгоценный, — сказала я. — Придется тебя допросить по всей строгости революционного времени. Пошли.

— Ку… куда? — заверещал он и вдруг, буквально взлетев с дивана, попытался выскочить из комнаты, но я подставила ногу, и он, напоровшись на нее, полетел вверх тормашками, а через доли секунды на нем оказался Орловский, который и произвел два профилактических касания шеи заблудшего гражданина кулаком.

Тот дернулся и обмяк.

— Зачем ты так его? — недовольно спросила я. — Мне нужен внятно отвечающий на вопросы человек, а не восемьдесят килограммов вялой дохлятины.

— Ничего… — отмахнулась ретивая «старушка». — Через пару минут очухается. Это я ему вложил для памяти, чтобы впредь не дергался и уяснил, насколько резкие жесты вредны для здоровья. Да… и на какие такие вопросы ты хочешь получить у него ответы?

— Ну… например, откуда у этого гражданина тубокурарин и эта замечательная риторика перед использованием препарата: «расслабятся все мышцы, включая сердечную…»

— А что?

— А то, что точно такие же слова говорил мне молодой человек в доме Геннадия Ивановича Турунтаева, когда собирался сделать мне инъекцию точно такого же препарата. Не слишком ли много совпадений? Особенно если учесть, что этот Миша и некто Сергей Воронов, которого ты, Леша, не так давно застрелил, работали в одном и том же охранном предприятии. Принадлежащем, кстати, Олегу Даниловичу Острецкому. Острецкий — это тот самый Шпон, которым нас тут пугал вот этот кусок дерьма.

На «старческом» лице Орловского не отразилось никаких эмоций.

— И что же ты собираешься делать?

— Я? Возьму сейчас эту парочку и пойду с ними к Турунтаеву. Естественно, под хорошей охраной человек этак из пяти. А что, ты против?

— Делай как знаешь, — бесцветно ответил Алексей.

Я пристально взглянула на него и одним коротким движением сняла с него парик. Он не препятствовал мне — напротив, сорвал с лица тончайшую, с телесным отливом, полупрозрачную мутную маску и стер грим. А потом, оказавшись передо мной в своем природном обличье, произнес:

— Я должен тебе кое-что сказать… — Увидев, что Михаил зашевелился, он сильно ударил его локтем в основание черепа, и лоб ублюдка с треском впечатался в пол. — Погоди, Женя… ты еще успеешь выпотрошить этого козла. Я должен сказать тебе одну очень важную вещь.

Разряд колючего холода вдруг неистово пронизал мой позвоночник, растекаясь предательской ватной слабостью в ногах. Я сама не ожидала, что реакция на не заключавшие в себе ничего экстраординарного слова Алексея будет такой острой.

Хотя, откровенно говоря, я предчувствовала, что его слова и то, что он собирался открыть мне, окажется очень важным и совершенно непредсказуемым.

— Ты и без того держала мою жизнь в своих руках, — негромко произнес он. — И все потому, что я не выполнил своего долга… того, что мне поручили. Смешно. Излишняя чувствительность и какая-то совершенно нелепая совестливость — это в моем случае просто какой-то романтический штамп. Дурной вкус. Байроновский герой, е-мое. А между тем нет ничего проще, чем убить бесчувственных людей. Просто легкое нажатие на… на пару точек, и все. И не нужно никакого оружия.

— Я не понимаю… — проговорила я. — Это как… ты кто такой?

— Разве об этом не объявили по всей России? — усмехнулся Орловский. — Я — киллер. Ты же знаешь, раньше я работал в ФСБ, потом меня подставили, и из госбезопасности я вынужден был уйти. Потом я жил не совсем законопослушно. Работал на серьезные криминальные структуры, как сейчас выражаются в протоколах. Потом меня повязали, накрутили совсем недурной срок. Правда, сидел я всего два месяца. Меня специально выпустили из зоны, разыграв побег, чтобы я мог выполнить заказ. Сделал дело — гуляй смело. Причем гуляй на все четыре стороны. Исполнение заказа для меня равносильно амнистии. А заказ — убить кандидата в губернаторы Тарасовской области Турунтаева Геннадия Ивановича. Твоего клиента.