Разумеется, никто не дал ему сделать это. Еще бы, вложены такие деньги, затрачены такие усилия на раскрутку — и вдруг на основе каких-то личных, субъективных соображений сниматься с предвыборной гонки!

В современной политике так не бывает.

Конечно, у Турунтаева состоялся крупный разговор с Блюменталем, а уже через день Геннадий Иванович, розовый и улыбающийся, встречался со своими избирателями в одном из тарасовских театров.

Смерть его жены в самом деле потрясла общественность. Рейтинг, и без того заоблачный, поднялся еще выше, и победа Турунтаева на грядущих выборах казалась неизбежной.

Но он проиграл.

Проиграл совершенно неожиданно, и никто не понимал, каким образом действующий губернатор Елагин сумел склонить фортуну на свою сторону. Вероятно, тут имели место и подтасовка избирательных бюллетеней — подтасовка, о которой коммунисты упорно твердят во время каждых выборов. Возможно, в самый последний момент электорат отвернулся от Геннадия Ивановича, подумав, что три покушения за неделю — это многовато и что опасно иметь губернатором человека, который имеет столько откровенных недоброжелателей.

Пусть во всем этом копаются социологи, политологи и юристы, а лично для меня важно одно: Турунтаев проиграл выборы.

Тем более что я за него не голосовала.

Когда мой контракт истек и я получила полный расчет, я вернулась к тете Миле, и первое, что я ей сказала, было:

— Только не смей говорить со мной о политике!

А дома меня поджидала еще одна новость: «родственница» дяди Пети съехала с квартиры. Куда? Этого не знал и сам дядя Петя, который в очередной раз был чудовищно пьян.

А через два дня я получила телеграмму, в которой значилось следующее:

«Не было возможности остаться тчк обязательно увидимся тчк целую тчк Вера Михайловна»

Ну, вот и все! Смешно и нелепо рухнул вспыхнувший на фундаменте кровавых событий роман. Впрочем, его и не могло быть. Человек, который постоянно стоял перед глазами, человек, успевший оставить так мало памяти о себе, исчез — и, быть может, навсегда. Но то, что частичка его дыхания, заключенная в этой телеграмме, долетела до меня, и вот я держу сейчас в руках этот клочок бумаги с подслеповатыми буквами — это было еще более нелепо и горько.