Шрифт:
— А что такое РСДРП? — сорвалось у него с языка.
— Российская социал-демократическая рабочая партия, — растолковал Максим. — Состоит из двух фракций: большевиков и меньшевиков.
— А кто такие… начал было Уосук и осекся, увидев, что кружковцы с осуждением смотрят на него. «Наверное, это самые простые вещи, а я их не знаю, — огорчился Уосук. — Столько книг прочел, а зря… Надо повнимательнее слушать, что они говорят».
Аммосов прочел статью из газеты.
— Как видите, еще в довоенный месяц большевики выступали против войны. И что же мы видим? Война действительно началась и принесла народам неизмеримый вред.
— А богачи рады! — отозвался Ксенофонтов. — Взять хотя бы купца Никифорова, сына Монеттаха. Нажился на военных поставках, завел торговлю с Китаем, Японией!
— Волостные воинские начальники составляют списки молодых парней — русских крестьян, татар. Летом, видимо, на войну отправят, — тихо сказал Исидор.
— Это что! Говорят, и до якутов добрались. Никогда не брали в армию, а теперь будут!
— Его величеству потребовалось пушечное мясо, — с горькой иронией произнес Максим. — Когда-то цари клятвенно обещали не брать якутов в войско как малочисленный народ. Да долго ли царю нарушить клятву! Разогнал же он Государственную думу, право на которую народ завоевал революцией 1905 года!
— Парни! А у меня по этому поводу кое-что есть. Пальчики оближешь.
Платон достал какой-то листок:
«Монарх и либералы. Монарх находит конституцию ужасно горькой. — Но позвольте, — говорят ему либералы, — это лекарство, оно освободит вас от вечного озноба, сопровождаемого сильнейшим расстройством желудка, которым вы страдаете уже два года, если не больше. — Горько! — стонет монарх. — Проглотите, проглотите, ваше величество, иначе ваша болезнь обострится и вам придется подвергнуться неприятному хирургическому лечению, освободившему от страданий и колебаний Карла I и Людовика XVI; мы, гомеопаты, хотим только, чтобы вы проглотили несколько крупинок горьких, но целебных, а за нами наступает хирург, слышите его неумолимые шаги?»— Здорово?
— Здорово! Очень остроумно! — раздались голоса.
Уосук мало что понял из прокламации, но он хорошо помнил, что Карла I и Людовика XVI, английского и французского королей, обезглавила революция. Значит, хирург… это… революция?
— А вот это никак не могу понять, — огорченно сказал Платон.
Он показал кружковцам карикатуру. Под ней стояла подпись: «Как мыши кота хоронили». Рисунок пошел из рук в руки.
— Помнится, в связи со смертью Петра Великого такую карикатуру рисовали, — сказал Уосук.
— Ту я знаю! А эта совсем другая. Все персонажи в современных костюмах. И почему-то распространяется тайно.
— Эх, показать бы какому-нибудь ссыльному! Они-то знают, — вздохнул Максим.
— Я почти каждый день вижу в публичке одного ссыльного. Дайте мне карикатуру, я ему покажу, — предложил Уосук.
— А кто он? Как его зовут?
— Не знаю.
— Ссыльные разные есть. Эсеры, большевики, меньшевики… Можешь и на такого нарваться, что тут же тебя в полицию потянет. Эх, найти бы большевика, чтоб поучил нас! — мечтательно произнес Максим.
— А чем мы рискуем? Спрошу, и все. Если окажется не тот, кто надо, повернусь да и пойду. Что он сделает мне? Я сын купца Разбогатеева, — улыбнулся Уосук.
— Ладно! Держи карикатуру, сын купца Разбогатеева. — Платон протянул рисунок.
Возвращались они вдвоем.
Потонувший в сумраке город спокойно дремал. Навстречу иногда попадались влюбленные парочки, не обращавшие на юношей внимания.
— Слушай, — понизил голос Уосук, — вы со всех клятву брали?
Платон засмеялся:
— Нет, конечно. Это Миша настоял. «Хоть и приемный, а сын миллионера все-таки, говорит. Надо с него клятву взять, чтоб молчал».
— А ты… веришь мне?
— Верю. Какой же ты сын миллионера?
Он помолчал.
— Смотри, с этим ссыльным… поосторожней!
Платон исчез в переулке. «Как много узнал я сегодня, — думал Уосук. — Стал членом подпольного кружка и даже получил задание. Как жил я раньше? Словно закрыв глаза. Во тьме. Теперь глаза мои открылись, я шагнул из тьмы на свет. На свет…»