– Мы, женщины, обо всем узнаем последними, – сказал Соня. Видимо, эта фраза ей очень понравилась.

– Только я не понял, кто моя дочь, – сказал мужчина задумчиво.

Владимир поймал себя на мысли, что он чем-то похож на Соню (или она – на него). Гости смотрели на него с жалостью и сочувствием.

– Да какая разница! – воскликнула женщина, которую считали хозяйкой. От такого известия она начала складывать только что разложенный товар в сумку. Видимо, это было семейное: в минуты стресса этим женщинам нужно было занять делом руки. – А кто ее мать? Ответь мне! Когда это случилось?

– Я не знаю. – Мужчина пожал плечами и улыбнулся. – Но мне хочется, чтобы ребенок был от… хотя нет, возможно, это была… она ведь так хотела детей. Или нет, точно не она… Это наверняка… я ведь ее так любил.

Тут гости дружно начали двигать на столах рюмки, подливать вино, доедать недоеденное, изображать активность, чтобы скрыть эмоции. Представить, что у этого мужчины, одетого в драную одежду, который играет с собакой и делает из бумаги самолетики, могли быть женщины, да и не одна!.. У сумасшедшего, говоря откровенно, больного. Конечно, было чему удивляться. Мужчины посмотрели на него с уважением и долей зависти, женщины – с интересом. Настолько неприкрытым, что мужчина смутился и начал возиться со своей головоломкой, снова вставляя скобы одну в другую.

– Ты понимаешь, что говоришь? – Хозяйка, выронила сумку. – Значит, все эти годы ты мне изменял? И не один раз? И ты сейчас спокойно перечисляешь всех своих любовниц? Прямо мне в глаза?

Она смотрела на мужа с ужасом. Она, женщина, которая несла свой крест – больного супруга, тронувшегося рассудком, закрывала глаза на его странности, делала вид, что все в порядке, заботилась, ухаживала, во многом себе отказывала, стирала его драные футболки, с которыми он не мог расстаться, поскольку очень тяжело привыкал к новой одежде. Она, которая не отдала его на лечение, не положила в стационар, что ей советовали много раз. Сейчас оказалась обманутой, преданной, ненужной. Такой же футболкой в дырках, столь необходимой ему для внутреннего спокойствия. И больше ничем.

Женщина тяжело дышала. Давид поднес ей бокал с вином. Напрасно. Бокал полетел в стену.

– Но как такое может быть? Кто с тобой мог? – Женщина оглядывалась на гостей, ища поддержки. – Ты же ненормальный, сумасшедший, это все знают. Ты же не можешь даже до города доехать без меня. Ты – больной человек!

– Я – больной? – удивился мужчина. – А чем я болею?

Женщина подошла к шезлонгу, который Ирэна выставила на просушку, тяжело села и прикрыла глаза.

Мужчина подошел к ней, присел рядом и попытался обнять.

– А дай мне монетку, – сказал он, как ребенок, который просит у матери деньги на мороженое, – я еще фокус с монетой сегодня не показывал.

Женщина посмотрела на него так, словно видела впервые в жизни. Рядом с ней сидел тот, кто мучил ее последние годы, после душевного срыва, объяснения которому никто найти не мог. Большой ребенок, который любил делать кораблики, показывать фокусы и играть с мячиком. Мужчина, целовавшийся с собакой и кормивший бродячих кошек из помойки. Ее муж, которого она не могла бросить, потому что у нее никого, кроме него, не было. Ни детей, ни домашних животных, о которых можно было бы заботиться. В их большой семье именно они не смогли продолжить фамильную ветвь. Значит, так и должно было быть. Она приняла это покорно, как данность, как испытание, которое ей выпало, – судьба. И нервное расстройство, которое превратило его сначала в овощ, потом в младенца, и вот теперь, благодаря врачам и ее, жены, усилиям, в подростка, было лишним тому подтверждением. Правильно, что Бог не дал им детей – нельзя, чтобы такая судьба передавалась по наследству. Она смирилась. Но как смириться с тем, что муж мог вести двойную жизнь и был не настолько беспомощным, как она считала? И как смириться с тем, что у него есть ребенок?

– Я подам на развод, – сказала тихо женщина.

Ее услышали все, кроме странного мужчины.

– Так ты не дашь мне монетку? А хочешь я тень сделаю руками? Смотри, кто это? – Мужчина растопырил пальцы и пытался поймать свет от свечи, чтобы изобразить птичку.

– Это птичка? – Она смотрела на мужа, как на ребенка, который мог заплакать в любой момент.

– Да, это птичка! – обрадовался он.

И отправился к другим столам показывать фокус с тенью. Казалось, его память тут же вычеркнула и дочь, и болезнь, оставив только птичек, кораблики, самолетики и другие радости.

– Я ничего не понимаю! – громко воскликнула Соня. На самом деле она не кричала, просто ее голос, звенящий, надрывный, услышали все. – Кто кому кем приходится? Я совсем запуталась!

Теперь внимание гостей переключилось на нее. Такую же, в сущности, несчастную женщину, как и странный мужчина. Которая никак не могла понять очевидного. Гости заклацали столовыми приборами, снова разлили вино по бокалам и с энтузиазмом принялись узнавать животных, которых изображал руками странный мужчина.

В этот момент на поляне появился Дмитрий. Он нес в руках рыбу – улов оказался хорошим. Дмитрий улыбался, здоровался с гостями, насвистывал и был очень доволен жизнью. Наверное, в тот момент он был самым счастливым из собравшихся на поляне людей.

– Добрый вечер! – Дмитрий отвесил связкой рыбы всем собравшимся шутовской поклон. – Ирэна, дорогая, я хочу пожарить рыбу! Смотри, сколько я поймал! Там такое место, туда я еще не заплывал. Даже не думал, что там столько рыбы! Пусть Макс приготовит свой фирменный салат. Даже я его съем! Я голодный, как собака! У нас сегодня много гостей? Тогда рыба на гриле будет готова через пять минут! Макс не успеет порезать овощи!