Я не торопилась и не подхлестывала свою подкорку, это могло испортить все дело и свести на нет мои усилия. Наоборот, я позволяла произойти чему угодно, оставаясь лишь бесстрастной свидетельницей «внутреннего кинематографа».

Я знала, что результат обязательно должен появиться. Это – как компьютер, в который закладываешь определенную задачу и тебе выдается ответ.

Вопрос только в том, когда этот ответ будет получен. И это в данном случае зависело от определенных технологий, которым нас обучали в разведгруппе.

Ага, вот уже я вижу чуть яснее. Человеческая фигура… Не пойму, мужчина или женщина… Да-да, половые признаки то вовсе отсутствуют, то меняются. Что бы это значило? Вроде бы гермафродиты и андрогины пока в этом деле мне не попадались.

Теперь фигура как бы расслаивается на два образа – мужской и женский, верно распределяя между собой первичные и вторичные половые признаки.

Но стоит этим двум половинкам на долю секунды закрепиться в статичном состоянии, как вновь они начинают сливаться друг с другом, снова образуя одну фигуру, лицо которой от меня скрыто.

Похоже, на этот раз мне не светит получить внятный и вразумительный ответ. Но я знала, что рано или поздно незримая внутренняя работа будет завершена и мое подсознание в один прекрасный момент предоставит мне полный и исчерпывающий отчет по интересующему меня вопросу – такая вот внутренняя канцелярия.

На самом деле в этом нет никакой мистики. Наверное, любой человек ловил себя на том, что какая-то фамилия вертится у него на языке, но вспомнить ее он не может. И вот через какое-то время решение приходит само собой. Человек хлопает себя по лбу и говорит:

– Вспомнил!

Этот процесс, однако, можно активизировать, для этого имеются специальные методики и разработки, одна из которых и представляет собой метод глубокого погружения и неконтролируемых ассоциаций.

Уже перед тем, как я была готова «свернуть процесс» и вернуться в нормальный режим функционирования – со стороны я выглядела просто как человек, который лег вздремнуть, – мне вдруг была подброшена одна идея. Вернее – что-то вроде приказа:

– Иди и отдай!

Придя в себя и как следует умывшись холодной водой (ах, если бы она была действительно холодной – из крана лилась влага комнатной температуры), я стала искать истолкование этой фразы.

Куда я должна идти, кому и что мне следовало отдать?

Поразмыслив, я пришла к выводу, что здесь мог иметься в виду только магнитофон.

Итак, мне следовало нанести визит тете Клаве, а не ждать, пока она сама зайдет ко мне в конце недели, как мы и договорились.

Я попросила тетушку сходить к соседке – той самой, что известила нас о похоронах Славика, – и выяснить номер квартиры кассирши овощного магазина.

Через пятнадцать минут тетя Мила сообщила мне координаты Клавдии.

Я взяла магнитофон и направилась к многодетной кассирше. Вскоре я уже стучала в ее дверь – звонок отсутствовал.

Дверь мне открыла какая-то непричесанная девчонка, за подол платья которой цеплялось несколько любопытствующих маленьких ребятишек – детвора так сновала и суетилась, что количество малышей было трудно определить с первого взгляда.

– Вы к маме? – вяло спросила она. – Сейчас я ее позову.

Но тетя Клава уже торопилась встретить гостью – из кухни раздавалось шлепанье ее тапочек. Увидев меня с магнитофоном в руках, она всплеснула руками, радостно охнула и чуть не расплакалась.

– Вот это скорость у вас! – качала она головой. – Не успела попросить об одолжении, а вы уже тут как тут! Прямо не верится!

Успокоить рассыпавшуюся в благодарностях женщину я смогла лишь согласившись «откушать чая с плюшками». Иначе тетя Клава просто отказывалась меня отпускать. Я прошла на кухню, где уже сидел один гость.

Наклонившись над столом, застеленным клеенкой со смазанным рисунком каких-то елочек и палочек, хлебал суп из фаянсовой тарелки Антон.

С тех пор как мы расстались и он одолжил у меня немного денег, я не получала от него никаких известий – разве что парень «рекламнул» меня Косте с Валей, которые решили нанять меня для собственной охраны. Может быть, он рассчитывал таким образом расплатиться со мной?

Мы поздоровались, и тетя Клава усадила меня на гостевое место возле стены – там и табурет был повыше, и ножки у него попрочнее.

Налив мне чаю и подложив на тарелку плюшки-завитушки, только что вынутые из духовки, – несмотря на адскую жару, тетя Клава пекла булочки, – хозяйка переключилась на Антона.

– Тебе еще подлить? Понравился мой супчик? – ласково спросила она.

– Нет. Да, – ответил Антон. – Очень понравился, но больше не надо.

– Ну и славно, а то давай еще подбавлю – смотри, какой ты худой.