С Паритетом мы вышли вместе. Закрывая за нами дверь «теремка», я думал лишь об одном: как подступиться к разговору?

– Ты в Кувшин?

– Да. Приятель это мой, Женька Сурин. В армии служили вместе. Сети разобрали вчера, на рыбалку собираемся.

– Хорошее дело.

Я пискнул «сигналкой», и мы забрались в машину.

– Удобно, – оценил Паритет. – Просторная тачка!

– В умении создать комфорт буржуям не откажешь, – согласился я с ним, аккуратно объезжая лохматого кобеля, развалившегося на дороге, и боковым зрением наблюдая за Саней. Он сегодня был поживее, чем обычно. Видимо, дорога и мысли о будущей рыбалке с приятелем взбодрили его. – Значит, мужика этого давно знаешь? – еще раз уточнил я.

– Говорю же, служили вместе. Да и сейчас часто общаемся. Не сомневайся, он мужик старательный, – по-своему понял мой вопрос отец Славика Чумы.

Мы проехали Красные Баки, поворот с объездной. Я поддал газу и сказал Сане:

– Я видел его работу. Он мотель строил в Бодреевке.

– А! Да, – подтвердил Саня.

Я выдержал паузу, набрал побольше воздуху в легкие, выдохнул и задал главный вопрос:

– Саня, твой сын работал на строительстве мотеля?

Паритет изменился в лице, словно я ударил его. Глянув ему в глаза, я вновь отвел взгляд на дорогу.

– Работал, – нехотя признался Саня. – Зачем ты спрашиваешь?

– Там из церкви иконы… – Я попытался подбирать слово: – Вынесли.

Продолжая рулить, я физически ощущал, как воздух в салоне сгущается. Ручища Паритета, весившая как моя нога, поднялась и сгребла в кулак воротник моей рубашки из брендового бутика. Голова моя вдавилась в подголовник сиденья, руль пришлось удерживать вытянутыми руками. Не сказать, чтобы это было удобно! Ногой я кое-как нажал на тормоз и остановил машину.

– Ты чего Славку моего беспокоишь? Его нет уже! – процедил мой страшный пассажир.

– Извини, Саня, – прохрипел я. – Отпусти, говорить неудобно!

На Паритета, очевидно, произвело впечатление, что я, оказавшись в плачевном состоянии, оставался спокоен. Он убрал руку.

– За что тебя Паритетом прозвали? – посмотрел я ему в глаза. – Я знаю! Тогда кувшинских в Епифанихе тамошняя братва прижала, возле магазина, пятнадцать против восьмерых, и Гоша Петров спросил, дескать, не много ли вас, ребята? Не по-честному! А ихний коновод, кликуха Весло, упрекнул было Гошу, очко, дескать, взыграло! А тут ты ехал мимо на мотоцикле и, естественно, присоединился к своим. «Вот теперь – паритет», – сказал Гошин брательник Толян. Откуда только слово взял? Из газеты, должно быть… Славно вы тогда наваляли епифанихинским, да? Ты один семерых стоил, так ведь, Саня? Как мыслишь, в те годы захотел бы ты руки на себя наложить? Могла найтись на то причина? Думаю, вряд ли! Хоть тюрьма впереди, хоть война… Славка твой, царствие ему небесное, был боец не хуже тебя, молодого. Очень сомневаюсь, что он сам сотворил над собой такое!

– Что ты хочешь сказать?

– Его убили.

– Что? Кто?!

– Это я и хотел бы узнать… Саня, это Славик взял иконы из церкви?

Саня молчал. На меня он, слава богу, больше не смотрел, уткнувшись взглядом перед собой.

– Я понимаю. – Надо было его дожать. – Тебе не хочется ворошить прошлое, сына не вернешь… Люди узнают, что он обворовал храм. Но если оставить все так, как есть, на нем будет висеть клеймо самоубийцы, а главное, его убийца продолжит жить как ни в чем не бывало! Славик взял эти иконы? – повторил я свой вопрос.

– Видел я у него одну… Догадался, что его работа, и сказал, чтобы отнес туда, где взял. Больше к этому не возвращался… Не понимаю, почему ты сейчас завел разговор…

– Саня, ты в курсе, что у вас в поселке творится?

– Мне по хрену! Я не слежу за новостями.

– Понимаю. Я тебе расскажу. Кто-то замочил Спонсора… Потом – Савроську и Никотиныча, друзей твоего Славика, между прочим. Девки попали под раздачу. Они, конечно, беспутные были, но не убивать же за это? Кто из нас путный?! В меня, между прочим, тоже стреляли в лесу. Но речь не обо мне… Если думаешь, у меня фантазия разыгралась, спроси у сыщика, он лично пулю из дерева выковыривал. И все потому, что на заводе что-то спрятано, а Спонсор тайник двумя заборами отгородил, колючей проволокой и собаками. Я хочу найти эту гниду, которая по трупам идет к тайнику. Может, даже не к своему!

– Почему ты? Зачем тебе это?

– Так получается. Ну что, поедем? Передумал меня душить?..

Дорогой я ему еще раз, уже во всех подробностях, рассказал все, что знал. Жаль, пить бросил, а то попросил бы на поправку здоровья, он мне чуть шею не сломал!

– Чего ты от меня хочешь? – спросил отец Славика Чумы, когда я устал говорить, доведя свой рассказ до дня сегодняшнего.

– У Славика был сотовый телефон? – спросил я. – Он сохранился? Дашь мне его посмотреть? Быть может, в нем найдутся чьи-то телефоны, которые помогут что-то прояснить.

Паритет помолчал, прежде чем сказать:

– Дам, если ты мне кое-что пообещаешь. Найдешь этого гада – не сдавай сразу ментам. Мне отдай! Я с ним сам сперва потолкую…

Я внимательно посмотрел на Саню. Не завидую тому, с кем он захочет «потолковать»!

– Хорошо.

Он протянул мне свою ладонь, чтобы скрепить нашу договоренность рукопожатием. Кости мои хрустнули. Я понял, что будет, если нарушу клятву…

Въехав в Кувшин, мы сразу покатили к его дому. В избе меня поразил порядок, чистота и аккуратность во всем. Саня принес мне простенький телефон устаревшей конструкции. Конечно, он не включался!