— Зейтун! — крикнул надзиратель.

Надзиратель подождет, подумал Зейтун. Ему и в голову не пришло, что Кейти рядом и что он вот-вот выйдет на свободу.

Он продолжал молиться.

— Зейтун! — заорал надзиратель из-за решетки. — На выход!

Зейтун продолжал молиться. Надзиратель молча пождал, пока он закончит. Когда Зейтун встал, кивнул ему:

— Собирай вещички, ты сегодня выходишь.

— Что? — спросил Зейтун.

— Поторопись.

У Зейтуна подкосились ноги; прислонившись спиной к стене, он съехал на пол.

Кейти и Аднан ждали у ворот тюрьмы.

К воротам подъехал белый автобус. Кто-то прошел по салону слева направо — к двери, спустился на асфальт. Это был ее муж, Абдулрахман. Он потерял фунтов двадцать и мало походил на себя прежнего: как будто стал меньше ростом, поседевшие волосы заметно отрасли. По щекам у Кейти потекли слезы. Какой он маленький, подумала она. На нее накатила волна гнева. Будьте вы прокляты. Все, кто приложил к этому руку.

Зейтун, увидев ее, улыбнулся. Кейти шагнула к нему. Слезы застилали ей глаза. Она побежала. Ей так хотелось его защитить. Обхватить руками и закрыть от всех бед.

— Назад!

На плечо Кейти легла тяжелая рука. Охранник.

— Оставайтесь на месте! — приказал он.

Кейти переступила невидимый барьер. Охрана давно провела черту, за которую родственникам заходить запрещалось.

Она ждала; от мужа ее отделяло несколько ярдов. Пытаясь улыбаться, они не сводили друг с друга глаз. Перед ней стоял печальный старик в джинсах, джинсовой рубашке и оранжевых вьетнамках. Тюремная одежда висела на нем, как на вешалке.

Еще несколько минут, и Зейтун был свободен. Он пошел навстречу бросившейся к нему Кейти. Они обнялись и долго не отпускали друг друга. Кейти как будто обнимала скелет: лопатки торчат, ребра выпирают, тонюсенькая шея того и гляди переломится, руки как палки… Кейти отстранилась и заглянула мужу в глаза — зеленые, с золотым отливом, в длинных ресницах; все те же, но без привычного огонька. Глаза проигравшего. Тюрьма его сломила.

Зейтун обнял Аднана. Сказал:

— Поехали отсюда.

Они быстро сели в машину. Вдруг тому, кто освободил Зейтуна, взбредет в голову отменить свое решение? Всякое может быть. Они уже перестали чему-либо удивляться.

Всем троим хотелось уехать как можно быстрее. С облегчением они вздохнули, только когда, выехав за главные ворота по обнесенной по краям белым забором дороге, выбрались на шоссе. Зейтун время от времени оборачивался, проверяя, не увязался ли кто-нибудь за ними. Аднан, пока неслись по узкому шоссе, то и дело смотрел в зеркало заднего вида, стараясь убедиться, что они все дальше отъезжают от тюрьмы. Когда позади остался длинный коридор из каких-то высоких деревьев, все поверили: Зейтун и вправду свободен.

Сидевшая на заднем сиденье Кейти, подавшись вперед, гладила мужа по голове. Как же ей хотелось быть ближе к нему, обнять его, прижать к себе и взбодрить!

Не прошло и десяти минут после того как они покинули территорию тюрьмы, Кейти на мобильный позвонил Ахмад.

— Мы его забрали! — сказала она.

— Что-что? Правда?

Кейти передала телефон Зейтуну.

— Привет, брат! — сказал он.

— Это, правда, ты? — спросил Ахмад.

— Да, это я, — ответил Зейтун.

— Слава Аллаху, слава Аллаху! Ты как?

У Ахмада дрожал голос.

— Я в порядке, — ответил Зейтун. — Все хорошо. Ты что, волновался что ли? — попробовал он пошутить.

Ахмад плакал:

— Слава Аллаху, слава Аллаху…

У Кейти что-то с памятью. Постоянно какие-то провалы, цепочка вдруг обрывается — в самых важных местах, как ей кажется. А в последнее время стали происходить и вовсе очень странные вещи.

В ноябре, например, она пришла в банк, чтобы положить на счет чеки от клиентов и снять наличные на неделю. В этот банк, «Capital One», она заглядывает часто, так что все ее знают. В то утро служащие банка поздоровались с ней, как обычно.

— Хелло, миссис Зейтун, — хором пропели они; Кейти помахала рукой и улыбнулась.

Потом подошла к одному из кассиров (это была женщина), достала чековую книжку и взяла ручку. Ей нужно было выписать два чека: один — для получения наличных — и второй, чтобы перевести деньги на тот счет, с которого они выплачивают зарплату работникам. Кейти выписала один чек и отдала его кассиру; снова взялась за чековую книжку и… замерла. Она не знала, что делать дальше, не могла вспомнить, что должна сделать ее рука. Внезапно забыла, как писать, что писать и где писать. Стояла и смотрела на чековую книжку, лежащую перед ней на стойке, с каждой секундой все меньше понимая, что это такое. Никак не могла сообразить, для чего вообще эта книжка нужна, почему у нее в руке шариковая ручка.