А ты, черт возьми, кто такая? – спросила Рина.

Меня зовут Юля, – сказала она.

Так мы узнали ее имя. Рина посмотрела на нее мутным взглядом, и, опираясь на мою руку, села.

А меня зовут Рина, – сказала она, – этого же мужественного героя в плавках Владимир.

Мы супруги, – сказала она, полуприкрыв глаза.

Я знаю, – приветливо улыбнулась нам Юля.

Юля помогла мне вытащить тебя из воды, – сказал я.

Ты уже уходила ко дну и мы могли потерять тебя из виду, вода в реке темная, – сказал я.

Необязательно расписывать мне трудности, с которыми ты столкнулся, исполняя свой человеческий долг в отношении ближнего своего, – сказала Рина, и я понял, что она оправилась.

Он действительно выхватил вас в последний момент, – сказала девушка.

Рина глянула на нее подозрительно. Но пл лицу Юли нельзя было сказать, что она хотела нанести удар. Она просто констатировала факт. Рина, подумав долю секунды, кивнула.

Спасибо, милый, – сказала она тем своим голосом, от которого мои легкие, сердце и грудная клетка становились комком мягкого масла, и я мог поползти к ней на край света по собачьи, – о, спасибо…

Не знаю, что на меня нашло, – сказала она.

Свет Луны, – сказал я, и мы увидели, что на нас и в самом деле упал лунный свет, в котором мы выглядели странной композицией из серебристых фигур.

И вам спасибо, – сказала Рина.

Пожалуйста, – просто сказала Юля.

Она вообще оказалась немногословна и спокойна.

Это поразило меня. Мало кому удавалось оставаться спокойным в присутствии Рины. Эта женщина – катализатор всего того дерьма, которое таилось в вас, как сероводород в Черном море – под толщей воды и песка. Стоило вам оказаться поблизости от Рины, как дьявольские пласты вас начинали сходиться и сталкиваться, словно материки на жидкой магме. Наружу вырывались огонь и камни. Любая другая женщина сейчас бы или дрочила, или, сойдя с ума, вырывала себе матку, чтобы принести ее в зубах на вершину жертвенной пирамиды, или, рыдая, пыталась бы утопиться. О, Рина сводила женщин с ума по особенному, не так, как мужчин. Но Юля была нечувствительна к волнам удушливой злости, которые источала Рина.

Роза, ад источающая.

Вот кто моя жена и вы чувствовали это, приблизившись к ней на расстояние вытянутой руки. Это пугало, волновало, тревожило, на худой конец, озадачивало. Но Юле было все равно. Она источала – словно в ответ – лишь доброжелательный спокойный интерес. Словно ботаник, склонившийся над редким видом ядовитого цветка, она смотрела на Рину с интересом и без страха. Добавьте к этому, что она была молода, очень молода, и вы поймете, в какой тупик зашла Рина, пытаясь понять, что именно она видит в этой красивой и умной – вот еще одно дьявольской сочетание – блондинке.

Все это, – я видел, – так озадачило Рину, что она отложила решение проблемы по имени «Юлия» на потом.

Обязательно приезжайте к нам на следующую вечеринку, – сказала моя жена Юле.

Я приеду, – сказала та.

Рина встала, пошатываясь, и обняла меня за плечи. Юля смотрела на нас блестящими в свете луны глазами. Мы оба пялились на ее стройные ноги. Голоса были слышны все ближе.

Давайте пойдем им навстречу, – сказала Рина.

Она встала между мной и Юлей, – чтобы мы поддерживали ее, ну, и чтобы разбить связку, – и мы, поддерживая Рину, пошли. Внезапно она остановилась.

Но я-то голая, – сказала она, – а вы в купальниках.

Юля взглянула не нее с интересом.

Вы хотите, чтобы я разделась? – спросила она.

Я хочу, чтобы вы оба разделись, – сказала капризно Рина, приходившая в себя на глазах.

Так свежее мясо, которое вы ткнули пальцем, на глазах у вас наливается соком и вмятина исчезает, словно в обратной замедленной съемке. Воистину, подумал я, даже смерть бессильна над моей сумасшедшей проклятой, ненавистной, обожаемой сукой женой.

Время показало, как я ошибался.

Но тогда Рина наливалась плотью и кровью буквально на глазах. Она приходила в себя так быстро, что я бы диву давался, не будь я ее супруг с пятилетним стажем. Юля, нисколько не удивившись, развязала шнурок верхней части купальника. И сняла его. У нее были красивые – тяжелые, чуть продолговатые, с большими розовыми сосками, которые в свете луны выглядели посеребренными, – груди. Тяжесть их стремилась вниз, они не были раздуты вширь, как дурно сделанные протезы, которыми надувают своих пациенток пластические хирурги. Но грудной клетки они касались лишь там, откуда росли. У нее была красивая, не обвисшая грудь третьего размера. Не могу сказать, что я определил его на глаз. Я просто не удержался – с ней у меня не получалось этого делать с самого начала, – и спросил, каков он.