Николай Зуриков чувствовал эту волну, как никто другой. По сложившейся традиции он, как и его единомышленники, в теплый летний вечер не стал сидеть дома. Яркий свет манил его каждый уик-энд. Николай не раздумывая отправлялся на вечеринку к клубным одноразовым друзьям и приятелям, всегда радостно встречающих неисправимого повесу. Он был обязательной составляющей клубной культуры, необходимым фрагментом, без которого картина пьянящего задора складывалась не полностью.

Известная в некоторых кругах и радушная «Пирамида» с готовностью ждала гостей и в эту непримечательную знойную ночь. Любимое злачное заведение нерадивого студента авиационного техникума распахнуло свои объятия, осталось только приобрести заветный билет или пройти жесткий фейс-контроль.

К полуночи Зуриков подкатил к клубу на частном извозчике. В этот раз настроение Николая не оставляло надежды на лучшее: после нежданного и малоприятного разговора в автомобиле инквизиторов и оставшейся за кадром тайной встречи с Андреасом Райсом неунывающий Коля казался слегка озабоченным и грустным. Задуматься действительно стоило, ведь на кону его жизнь.

Впервые за несколько беззаботных лет земной эмиграции Зурикову угрожала реальная опасность ликвидации. И не потому, что в настоящий момент юноша скрывался от межпараллельного правосудия, находясь в розыске как преступник – просто он пал жертвой собственной неразборчивости в выборе партнеров для общения и поддержания долгосрочного контакта. Говоря в двух словах, он подружился не с тем человеком. Естественно, таким проходимцем мог оказаться только бесследно исчезнувший Андреас Райс – отпетый рецидивист, по версии святой инквизиции, и параллельно лучший товарищ Зурикова.

У парадного входа толпился народ. Десятки страждущих пикантных развлечений пытались просочиться в узкий проход с препятствиями в виде монументального секьюрити и непробиваемого фейсконтрольщика. Сегодня как раз вход бесплатный, осталось лишь попасть в число избранных, чтобы очутиться на злачной стороне. Зуриков не боялся оценки и контроля – нашего счастливчика знали в лицо. Он был, как говорят, свой в доску, поэтому легко обходил любые препятствия.

Однако сейчас Николай не спешил прорваться внутрь. Он топтался в десяти метрах от клуба и всматривался в толпу, ища знакомые физиономии из числа продвинутой молодежи.

Его заметили первым. Четверо парней в дорогих джинсах и обтягивающих блестящих майках замахали бледными руками и побежали к приятелю.

– Колян! Летчик, ау! – окликнул его один из представителей гламурной молодежи.

Зуриков обернулся и по привычке неестественно улыбнулся, обнажив кроличьи зубы:

– Чурбан, что ты разорался? Я не собираюсь от вас прятаться.

– Что на входе тормозишь? – спросил второй. – Не выспался? Я две ночи подряд колбашусь, и хоть бы хны.

– Не в настроении. Душно сегодня, – неумело оправдался Зуриков.

– Щас поднимем. Чурбан, ты в форме?

– Я всегда в отличной форме, придурок! Мне ни колеса не нужны, ни допинг. До утра на танцполе – раз плюнуть.

– Ну, ты силен, мистер Дэнс! Колян, ты будешь сегодня королем вечеринки?

– Уступаю почетный титул тебе, Бзик, – отмахнулся Зуриков от заманчивого предложения.

Градус настроения не желал подниматься. Думы о предстоящих неприятностях темной пеленой висели перед стеклянными глазами. Коля подумывал даже вернуться домой.

– Ребят, мне не по себе чего-то. Пожалуй, я отчалю до хаты, а вы зажгите без меня.

– Ты рехнулся, Летчик? Куда ты намылился? – надулся высоченный тип с погонялом Бзик. – У меня полный карман кокыча, лучшее средство от нахлынувшего депресняка.

– Ну и хрен с ним, я и у себя сделаю дорожку.

– Обижаешь, Колян! Не думаешь о себе, так подумай о нас. Нам на четверых – полный передоз.

– Угостишь сексапильную телку.

В беседу вмешался третий, брюнет восточного типажа.

– Летчик, останься, как брата прошу! – умоляюще произнес он. – В два часа Космонавт крутые сеты крутит. Хаус, электро, транс – это же твой любимый диджей!

– Космонавта я люблю, это правда. Ведь знаешь, собака, мои слабые места! – заколебался Зуриков.

Компания дружно засмеялась.

– Колян, Космонавт на затравку отыграет, а потом хедлайнеры подскочат – Morris и Grad.

Зуриков потер вспотевшую шею:

– Града я знаю, а Моррис что за урод?

– Новый ультрамодный диджей. Ты подотстал чуток от современных тенденций в области танцевальной музыки, – назидательно заявил брюнет, взмахнув волосатыми руками. – Последний писк моды, чудо-пластинки! Ты с луны упал, Коля?

– Да он травы обкурился, мужики, разве не видно? Летает где-то в Средиземье. Летчик, вернись, ты нам нужен! – загоготал Бзик.

– Реально пацана колбасит. Рубик, сечешь? – поддержал Чурбан, фотографируя друга.

Брюнет Рубик покосился на Зурикова, пробуя определить истинные причины его помешательства. Не найдя ни одной, он сделал заключение на потеху собравшейся публике:

– Когда я траву покурю, у меня рожа другая. Заметьте, сужу и по себе, и основываясь на других, более ярких примерах. Короче, это сто пудов не трава, даю член на отсечение. Может, грибы?