– На что надеются девятнадцатилетние дурочки? Прекрасный принц и вечный медовый месяц в райских тропических уголках, – весело ответила Таня. – Нет, я не мечтала – по крайней мере, слишком явно – о Багамах или Канарских островах. Я понимала, что с моим женихом это вряд ли возможно. Но тот, кто любит, ничего не замечает вокруг.

– Ты любишь его?

– То есть любила раньше. Сейчас не знаю. Скорее да… В смысле, нет. Просто мне некуда податься, я одна не проживу.

– То есть ты явно поторопилась, идя под венец? – намекнул Заважилов, наблюдая плавное течение водного потока главной городской артерии.

– А бог его знает, – пожала плечами легкомысленная Таня. – Если бы, повторюсь, не вонючие носки и кухонная кутерьма, то я бы, наверное, не жалела о замужестве. А почему ты интересуешься?

Заважилов кисло улыбнулся и опустил глаза:

– Может, хочу тебя в жены взять. Знаешь, я ведь закоренелый холостяк, в личной жизни откровенно не везет. Ищу вторую половинку, а ее все нет и нет. Иногда я думаю, что для меня Бог никого оставил, не включил никого в мою личную смету. Кругом сплошной дефицит.

Тане не удалось понять его пространные рассуждения. Экономические термины не были ей знакомы настолько глубоко, чтобы делать логические выводы. Таня поняла его слова по-другому, по своему разумению и мышлению.

– Ты серьезно? Максим, я не верю тебе. Многие до тебя руку и сердце предлагали, а после проведенной ночи забывали свои обещания. Я никому не доверяю. Несколько раз наступала на одни и те же грабли, результат как был плачевным, так им и остался. Пожалуйста, не начинай мне вешать лапшу. Кому я нужна? Никому. Даже самой себе.

– Как же ты живешь, никому не доверяя? – удивился Заважилов. – Так нельзя, невозможно полагаться только на свои силы. А мужу ты еще нужна, как считаешь?

– Как прачка и кухарка. Я чувствую, что он гуляет на стороне. Я даже уверена в этом, – она с вызовом взглянула на него, ожидая получить поддержку и понимание.

Максим не спешил разбрасываться заботой. Сегодня информатор настроен на философский лад. Ему захотелось немного разобраться в потемках Танюшиной души, произвести бескровное вскрытие ее черепной коробки.

– На каком основании ты это утверждаешь? – прямо спросил он официантку, не надеясь получить исчерпывающий ответ. Сам процесс психологических блужданий забавлял его, и Таня оправдала его ожидания.

– Я ощущаю сердцем! – категорично заявила Татьяна. – Оно не обманывает. Наши отношения изменились, стали другими, хуже, чем прежде.

– А может быть, ты наделяешь его собственными пороками?

– Не поняла, – наморщила румяное личико девушка, – переведи на русский. Я марсианский язык не изучала.

Макс напряг извилины, чтобы донести до непонимающей барышни смысл его красивой гипотезы. Мозг незамедлительно преподнес другой, более приземленный вариант.

– Ты же сама изменяешь мужу, так? Ты этого не скрываешь и даже ничуть не стыдишься, правильно?

– Ты уж загнул, – покраснела подопытная. – Я понимаю, что поступаю плохо, но мне приходится, так как я женщина и имею полное право на счастье.

– Несомненно, – согласился Макс. – Но таким образом ты бессознательно, как бы защищаясь и оправдывая себя, приклеиваешь мужу ярлык изменника. Ведь зная, пусть даже и в фантазиях, что он не святой, становится легче переносить свои грехи. Что ты думаешь по этому поводу?

Таня будто ушла в себя. Наконец она сказала:

– Я не думала об этом. Слушай, а это любопытно, словно какое-то откровение. Я поразмыслю на досуге. Как, оказывается, все сложно.

– То есть ты этого не отрицаешь? – Макс хотел получить прямое подтверждение гипотезы.

– Нет, это разумно. Ну и что с того? Что изменится?

– Ты знаешь природу собственных фантазий или заблуждений.

– По фигу! Он по-любому мне изменяет, – выпалила Таня. – А мои домыслы здесь вторичны.

– Так ты спроси его в лоб, – предложил Макс смелую идею.

– Он сам тогда меня на чистую воду выведет. Нет уж, пусть все останется как прежде. Я боюсь, он бросит меня.

– Я же предлагаю тебе переехать ко мне. Или махнем в другой город, развеемся. Мне осточертела Москва, покатаемся лучше по стране. Как ты относишься к Сибири?

От такого предложения Таня поперхнулась:

– Чего, в Сибирь? Ты шутишь? Там холодно! А на что мы будем существовать?

Максим равнодушно пожал плечами: