Стас озирался по сторонам в надежде увидеть случайно материализовавшегося дядю Ваню. Но вместо таинственного пришельца он постоянно натыкался на взгляды смущенных дам и их озабоченных кавалеров, хмуро косившихся в ответ с ревностью и недопониманием. Утолив голод, молодые люди выпили напоследок зеленого чая, расплатились и поспешили на очную ставку к профессору, отбросив нелепую затею наткнуться на дядю Ваню. Они сдали ключи от номера, договорившись, чтобы его пока не отдавали в чужие руки. Администратор согласился подождать пару дней.

На голубом небе ни единого облака. Аномальная июльская погода испытывала на прочность москвичей и гостей столицы. Еще несколько дней тридцатиградусной жары – и будет побит десятилетний рекорд. Погода не собиралась сдавать позиции и настраивалась на победу.

Закинув в багажник вещи, парочка уселась в машину. Вика мастерски вырулила на проезжую часть и полным ходом помчалась к Университету дружбы народов.

– Как ты считаешь, – спросил Стас, пристегиваясь, – старик что-то ценное скажет или наслушаемся надоевшей ерунды о Райсе и генетических опытах в пробирке?

– Хорошо бы, если в пробирке, – мрачно ответила Виктория. – Вдруг профессору взбредет в голову провести опыты in vivo? От чокнутых ученых всего можно ожидать, нам придется быть начеку.

– Я согласен на живой биологический опыт с тобой.

– Тебе мало прошедшей ночи?

– Ради науки! Тополин жаловался на отсутствие добровольцев. Вдруг состоится мировое открытие? А мы непосредственные участники, впишем свои имена в историю.

– Тебе нравится быть подопытным кроликом? – засомневалась в искренности его слов Виктория. – Стасик, меня не обманешь, я слишком хорошо тебя знаю.

Через час, героически преодолев многокилометровые трудности, они подкатили к институту. Где именно располагался биологический факультет, они не имели ни малейшего понятия. Пришлось спросить об этом у студентов, непонятно каким образом очутившихся в каникулярный период в альма-матер. Остановив группу африканских слушателей фундаментального российского образования, Стас узнал у них местонахождение корпуса. Африканцы на ломаном русском объяснили его дислокацию, вспомнив про знаменитого профессора, безраздельно правящего на факультете с незапамятных времен.

Впереди замаячил серый корпус биофака с медной табличкой на фасаде. Неразлучная парочка зашла внутрь и уткнулась в вахтерский пункт. Толстая женщина в камуфляжной коричнево-серой форме и с масляными угрями на потных щеках преградила дорогу.

– Предъявите пропуск! – пригрозила она, поправляя солдатский ремень.

– Мы к профессору Тополину, – объяснил Стас. – Он у себя?

– Макар Андреевич на кафедре. Вы по какому вопросу? – надулась она, раздувая ноздри. – Он не предупреждал, что ждет посетителей. Деканат закрыт, все в отпусках. Никаких пересдач и расписания нет, гуляйте до сентября!

– Мы по обмену из Молдавии.

– Аспиранты? Рановато вы прилетели.

– Не терпится приступить к работе. Через год аспирантура заканчивается, а диссертация не закончена. Сроки, понимаете, поджимают. Макар Андреевич обещал проконсультировать и помочь.

– Не похожи вы на молдаван, – усомнилась вахтерша, прищурившись.

– Мы давно не были дома, ассимилировались, – объяснила Виктория и вздернула нос отличницы. – Вжились в вашу самобытность, обмен же идет, его не остановить. Молдаване очень приспосабливающийся народ.

– Ладно, проходите! – закашлялась вахтерша, прикрываясь мокрым платком. – Передайте Макару Андреевичу, что через день кафедру закроют до начала учебного года, так что пусть не приходит зря. Никто ему не откроет, будет куковать на улице.

– Не беспокойтесь, он улетает в Южную Америку.

– Скатертью дорожка, – недовольно буркнула женщина, – а то охраняй его одного. Тоже мне, светило! Нормальные люди месяц как в отпусках, а он все мутит и мутит в лабораториях так, что спасу нет. Обязательно скажите ему!

Не дослушав ее причитания, Стас и Вика поднялись по монолитной лестнице, не видевшей ремонта с советских лет, на четвертый этаж. Затем нашли правое крыло и по инструкции Тополина двинулись в конец коридора. Впереди висели плакаты, в том числе фотография очкастого старика, что означало правильное направление.

Во всем здании не было ни души. Тишина и пустые коридоры следили за незваными гостями, словно не желая пускать их в святая святых науки. На полу разбросаны исписанные листы, обшарпанные стены блестят осыпающейся краской. Учебные классы раскрыты настежь, на ободранных подоконниках пылятся бутылки из-под кока-колы и пакетики от чипсов вперемешку с шелухой от семечек и навечно приклеенными жвачками. Стас с Викой миновали пустующий конференц-зал и запертые лаборатории с металлическими дверьми, которые были украшены постерами с планами научных конференций и прочными замками.