Два молотка опять звонко и гулко застучали по железу.

Едва раздался гудок на обед, как Игорь Семенов и Сережа вскочили и побежали к лестнице, мимо участка Анатолия, с которым Сережа уже успел поделиться невероятной новостью.

— Смотрите!.. Ой!.. — вскрикнул Игорь Семенов так, будто его ранили. — Вот он!..

По широкому пролету будущего цеха, где по обе стороны заливали бетоном котлованы и гнезда для больших и малых станков, шел высокий худой солдат, неуклюже шаркая грубыми немецкими ботинками. На черноволосой голове его была надета немецкая же буро-зеленая фуражка с помятым козырьком. Широкий русский полушубок, когда-то белый, висел на нем, как на вешалке. Солдат шагал смешно, вразвалку, растерянно размахивая длинными руками и пожимая плечами. Но в кучке молодых рабочих, которые глядели на него нетерпеливо-злыми глазами, никто даже не усмехнулся. Только Сережа Возчий мрачно пробурчал.

— Этакий комик выискался!

— Да что смотреть на него, ребята?!. — и Семенов, быстро сунув два пальца в рот, пронзительно свистнул и рванулся вперед, пылая и дрожа от ярости.

Но Сунцов схватил его за плечи:

— Стой!.. смотри лучше!..

И действительно было на что посмотреть. Навстречу немцу, широко улыбаясь, шла тетя Настя. Из-под сбившегося платка пламенели ее рыжие, разлетающиеся по ветру волосы, крупные белые зубы скалились радушной улыбкой.

— Выздоровел? — кричала она, протягивая руки для крепкого пожатья.

— Да, да! — радостно ответил незнакомец и, раскатившись довольным смехом, крепко сжал в своих ладонях руку тети Насти.

Чувилев, Сунцов, Сережа, Юля, Соня, Тамара и еще довольно большая группа людей в немом изумлении наблюдали эту необычайную картину. Игорь же Семенов, совершенно подавленный странным обращением с немецким солдатом, недоуменно пожимал плечами.

Вдруг все увидели Маню Журавину, которая подбежала к человеку в немецкой фуражке и весело поздоровалась с ним, как со старым знакомым. Солдат радостно ахнул и, низко поклонившись, поцеловал руку Мани.

— О Маженка, Маженка! Добри день!.. Как я рад, как я рад!..

— Поляк он, что ли? — раздались удивленные голоса.

— Нет, я есть чех!

Тетя Настя обратила ко всем доброе и веселое лицо и, кивая на солдата, сказала:

— Вот, рекомендую: наш друг, антифашист, вместе с нашими партизанил. Ян Невидла, чешский товарищ…

— Ческо-словенско республика! — приосанившись, добавил Ян Невидла. — Мастер из Златой Праги!

Тетя Настя слегка дернула Яна Невидлу за рукав и сказала:

— Ян, может быть, поздороваешься с народом?.. Люди во все глаза на тебя смотрят…

Чех смутился и, двинувшись следом за тетей Настей, начал с улыбкой кланяться во все стороны:

— Привет русскому народу… Русскому народу привет…

— А дядя-то, глядите, красивый! — заметила Ольга Петровна, и все согласно кивнули.

Чех действительно был очень недурен: черные кудрявые волосы пышными кустиками топорщились из-под старой, выцветшей фуражки, маленький рот под смолевыми курчавыми усами мягко улыбался, и даже большой нос не портил его подвижного молодого лица.

— А как он сюда попал? — раздались голоса. — Пусть расскажет!

— Про это он расскажет, будьте спокойны, — пообещала тетя Настя. — Да вон, видите, не я одна его знаю!..

Ян Невидла, «мастер из Златой Праги», обнимался теперь с Василием Петровичем. Прижимая Яна к своей широкой груди, Орлов погрохатывал:

— Здорово, друг, здорово… От смерти, значит, ушел?

— Да, да… Василий Петрович! — радостно поддакивал Ян Невидла. — Вот пришел работать, помогать русскому народу… Вот мои рабочие руки… пожалуйста, вот!

И «мастер из Златой Праги» вытянул вперед, ладонями вверх, короткопалые сильные руки.

В столовой было холодно. Октябрьский ветер рвал брезентовые стены, из-под распахивающегося навеса сильно дуло в ноги. Глинобитная печурка в углу дымила, и все обедающие кашляли и ежились от холода. Но никто не торопился уходить: около длинного стола, где обедал чех, сидели и стояли внимательные слушатели.

Яну Невидле пришлось быстро покончить с обедом, — вопросы так и летели на него со всех сторон. Кто-то отсыпал ему в кисет забористой махорки, и чех-партизан впервые после трехмесячного лежания в госпитале с наслаждением затянулся трубочкой.

Ян Невидла вообще любил поговорить с хорошими людьми, а теперь, спасенный от смерти, окруженный дружественным вниманием, сытый, да еще с запасом курева в кармане, он рассказывал легко и ладно, будто песню пел.

…Бывал ли кто-нибудь из присутствующих в Праге? Нет? Ну, придет время, побывают обязательно, когда Красная Армия освободит Прагу. А что только Красная Армия поможет народу Чехословакии вернуть себе свободу, в это Невидла так же крепко верит и знает, как и то, что его зовут Яном и что любимая его Прага стоит на реке Влтаве.