— А вы немножко передохнете, — весело ответил Пластунов. — Не забывайте, что я старый моряк. Когда-то нас учили на корабле силе и ловкости. Куда, Настасья Васильевна, положить эти железные листы? Сюда? Прекрасно! Ох, и чего-чего только не послали нам уральцы!

Подшучивая и решительно отстраняя женщин, Пластунов носил грузы в вагон и делал это с такой сноровкой, что тетя Настя нахвалиться им не могла:

— Вот богатыря какого нам бог послал! Да только, Дмитрий Никитич, может быть, вы свою бригаду обездолили.

— Не тревожьтесь, товарищ завком, все в порядке. Бригадир наш, Петр Тимофеич Сотников, абсолютно был согласен со мной, что из нашей, сплошь мужской бригады один может пойти помочь женщинам.

— Едут, едут! — вдруг пронзительно крикнула Юля.

Все выбежали на пакгауз. Сквозь снежную пелену смутно чернели очертания двух ныряющих в сугробах машин. Первой выскочила из кабины Ксения Саввишна и тревожно закричала:

— Виталия, Виталия снимайте!

Виталия Банникова, скорчившегося на дне машины под рваным брезентом, на котором вырос целый сугроб, подхватили на руки, как ребенка, и сразу начали оттирать снегом. У него были отморожены руки. Он дрожал, белесые глаза его смотрели дико… Руки ему оттирали Ксения Саввишна и Соня.

— Руками-то я лицо закрывал… боялся нос отморозить… — бормотал Виталий, стуча зубами.

— Молчи ты, — жалостно ворчала Ксения Саввишна. — Все упрямство твое… Пока мы дорогу искали, я несколько раз вылезала из кабинки, звала: «Виталий, давай местами поменяемся!» Так нет, огрызался, кричал, что лучше на снег выскочит, чем в кабину к шоферу сядет. Характерец!

— Зачем же ты так упрямился, Виталий? — мягко упрекнула Соня.

— А я что, маленький?.. — бормотал Банников трясущимися губами. — Если бы, например, с матерью ехал, неужели бы я ее снаружи оставил, а сам бы в тепле устроился?

Подошли Чувилев и Сунцов, которых Ксения Саввишна стала громко прославлять как «спасителей».

— Не они бы, Игорь да Анатолий, так мы еще до сих пор бы плутали. Да расскажи, расскажи ты, Игорь.

— Ну-у, что тут рассказывать… — неохотно протянул Игорь Чувилев. — Ну, мы ехали позади… смотрим, Банникова машина не в ту сторону повернула. Сначала мы предположили, что они более коротким путем поехали, а потом догадались, что они заблудились, ну и поехали их разыскивать. Вот и все.

Пока пришел доктор и Виталия уложили на носилки, подошел Назарьев, запорошенный снегом, утомленный, бледный, подурневший, как после болезни.

— Вот и к «скорой помощи» пришлось прибегнуть, — не без иронии сказал он Пластунову. — Наши люди, я вижу, приложили героические усилия, чтобы разгрузить уральский эшелон… Вы теперь видите: когда нас просит город, мы приходим на помощь, а когда нам нужна помощь, тогда товарищ Соколов не показывается! Впрочем, была Павла Константиновна, «осияла» всех, и больше мы ее не видели…

— От первого до последнего слова все неверно, — быстро отпарировал Пластунов. — Павла Константиновна обещала мне, что оба они с Соколовым сделают все, чтобы добавить нам транспортных средств, чтобы все наши грузы сегодня же были перевезены на завод.

— Все очень красиво на словах, — вздрагивая от холода и морщась, проворчал Назарьев. — А на деле уже пятый час, люди измучились, намерзлись, а нужнейшие для нас грузы еще не полностью перевезены на заводскую территорию.

— Все будет в порядке, — усмехаясь, ответил Пластунов. — А вы, математик, не должны так поспешно делать выводы… Товарищи, на которых мы надеемся, люди серьезные, умеющие держать слово.

— Машины иду-ут! Машины иду-ут! — загомонили веселые голоса.

— Товарищ Соколов приехал! — хлопая в ладоши, на бегу крикнула Ольга Петровна. — Приехал нас выручать!

Соколов в дубленом, партизанских времен полушубке и бараньей шапке-ушанке крепко пожал руки парторгу и директору.

— Ну, товарищи, задали вы мне транспортную задачу! Но общими стараниями горкома и горисполкома мы достали вам восемь добрых шеститонок.

— Вот спасибо! Этого вполне достаточно, чтобы разгрузить эшелон. — Победно поблескивающие глаза Пластунова, обращенные в сторону Назарьева, казалось, говорили: «Вы теперь видите, кто оказался прав?»

— Вот когда горячее-то времечко подошло! — говорила тетя Настя в один из морозных дней в начале декабря, просматривая у себя в завкоме рапортички выполнения плана в часы утренней смены.