Я открываю глаза и перестаю качаться.

Что тебе нужно тренировать? — спрашивает Дэ.

Здравый ум, отвечаю я, и Дэ смеется. Ну, может быть, нормальный разговор и неплохо для начала, говорю я, а сам хочу добавить: а после этого — интимная близость с женщиной.

Поднимаю голову и замечаю: свет начинает исчезать с неба. И вдруг я кое-что вспоминаю. Виденное много лет назад, еще до того, как я стал затворником. Рядом с Дэ потихоньку начинаю раскрываться. У меня для тебя еще один сюрприз, говорю я, но придется несколько минут подождать. И… давай-ка на всякий случай сложим пальцы крестиком.

Дэ выпрямляется и скрещивает пальцы на обеих руках.

И вот начинается. Сначала едва заметно — там мерцание, здесь вспышка. И вот… совершенно верно, просыпаются светлячки. Вот они мелькают в воздухе яркими точками, оставляя за собой оранжевые нити. Они появляются один за другим и парят в сумерках.

Дэ ахает, вертит головой во все стороны. Здесь мерцание, там вспышка. Стиснув запястья, Дэ хлопает в ладоши, пальцы у нее дрожат от радости. Вскоре светлячки окружают нас. Носятся вокруг, как трассирующие пули. Их фонарики повсюду.

Я разворачиваю Дэ полукругом, чтобы ей показать. Смотри, говорю я, раскидывая руки в стороны. Еще один фокус — гирлянда на елке!

Светлячки сверкают между ветвями. Очень красиво, говорит Дэ, в самом деле красиво.

XLVIII(i).Они мчались за машиной скорой помощи на велосипедах и приехали в больницу через двадцать минут. Их прогнали. Медсестра велела прийти завтра.

На следующий день они поехали в больницу на автобусе. Принесли Эмилии кассеты, книги и фото, снятые «Полароидом». Они сфотографировали всех ее знакомых из Питта. Однокурсники махали руками, посылали ей воздушные поцелуи и держали плакаты «Выздоравливай скорее».

— Извините, я не знаю почему, но она не хочет вас видеть. Она у меня упрямая, — сказал отец Эмилии.

Медсестра на посту шелестела бумагами, притворяясь, что не подслушивает.

— Мы поссорились, — сказал Джолион. — Она вам не рассказывала?

— Говорит, почти ничего не помнит.

— А врачи уверены, что у нее только сломана нога, и все? — спросила Дэ.

— Они так считают, — ответил отец Эмилии. — Ну и еще синяки, царапины и сотрясение мозга. Они собираются еще немного подержать ее здесь, сделать анализы и понаблюдать. Если все пойдет хорошо, ее через какое-то время выпишут, и она снова сможет учиться.

— Передайте ей, нам очень жаль, — попросил Чад. — Мы просим прощения за произошедшую ссору.

— Из-за чего бы вы ни поссорились, не волнуйтесь, она не злопамятная.

— И передайте, мы ее любим, — попросил Джек.

— Передам, — пообещал отец Эмилии, а потом вгляделся в Джека пристальнее. — Погоди-ка, это ты Джолион, ее приятель? Всякий раз, как она звонит домой, только о тебе и рассказывает…

— Нет. Джолион — это я, — сказал Джолион.

— А, ясно, — сказал отец Эмилии. — Что ж, рад с тобой познакомиться. Будем надеяться, в следующий раз увидимся при других обстоятельствах и выпьем пивка.

— С удовольствием, — сказал Джолион. — В следующий раз. Будем надеяться.

XLVIII(ii).Марк ждал Джолиона у его комнаты, сидел, прислонившись спиной к двери, и читал газету. Увидев Джолиона на лестнице, Марк сложил газету, сунул ее под мышку и встал на ноги.

Джолион демонстративно посмотрел на часы.

— Ты, наверное, все время не высыпаешься? — спросил он.

Марк пожал плечами.

— У меня в жизни появилась цель, — ответил он.

— Постоянно являться мне?

— Являться тебе? Вот еще! — фыркнул Марк. — Джолион, я не твой призрак. Я твое зеркало.

— Заходи, — пригласил Джолион, доставая ключ, — почему бы и не зайти?

Марк притворился испуганным:

— Чтобы ты покончил со мной вдали от посторонних глаз? Я слышал о происшествии с Эмилией. Джолион, все очень и очень скверно, и чем дальше, тем хуже. Должно быть, дело в твоем влиянии… Похоже, я легко отделался!

Джолион открыл дверь и вошел. Чтобы разуться, сел на кровать.

— Марк, почему ты снова разговариваешь со мной? Ты ведь обещал стать моим вечным спутником, моей молчаливой тенью.

— Раз уж ты спросил, отвечу. — Марк развел руками. — Я перехожу ко второму этапу. Постепенное нагнетание — вещь очень волнующая. Всего этапов запланировано семь. И я постоянно придумываю что-то новенькое. Знаешь, Джолион, после того как ты меня отделал, мой разум по-настоящему ожил. Наверное, надо тебя поблагодарить. Теперь я понимаю, почему ты так помешан на справедливости и равенстве. Сознание несправедливости — такой кайф! От него улетаешь лучше, чем от травки…