Шрифт:
Джолион лег на кровать и закурил.
— Ну, спасибо за предупреждение… Ты настоящий джентльмен. А знаешь, скоро сюда придут остальные.
Марк посмотрел на кофейный столик, увидел колоды карт, кубики в стаканчике.
— Только не говори, что вы собираетесь продолжать Игру после того, как чуть не убили Эмилию. Да вы все больные на голову! Неужели для вас так важно выиграть?
— Марк, спасибо, что зашел. Кстати, в чем суть твоего второго этапа? В нудных нравоучениях?
Марк подошел к письменному столу, где Джолион оставил свои мнемоники, посмотрел на них внимательно, будто изучал их. Джолион ничего не видел, он лежал на спине и пускал дым в потолок.
— Ну, до скорого, Джо, — сказал Марк, вышел за дверь и что-то замурлыкал себе под нос.
XLIX.Дома первым делом я хочу прочесть стихотворение Дэ, посвященное мне. Но с кухонного стола на меня призывно смотрят три стакана для виски. Без них я не переживу очередную ночь, черные линии проведены очень высоко, как уровень воды во время каких-то легендарных наводнений.
Быстро разливаю виски. Если я потеряю доверие к распорядку, случится что-нибудь плохое. А потом я опускаюсь на кровать. Виски согревает меня изнутри, и я беру книгу Дэ. Открываю на последней странице и пролистываю назад. Вначале вижу пустые страницы. И вот оно — стихотворение под номером четыреста девяносто девять.
(i)
Доверие его — экстракт ивовой коры камфара, ментол и эвкалипт Вера его — пустырник для трепещущего сердца целебных трав и ягод квинтэссенция(ii)
Впервые увидела его — наяву, во сне? — четырнадцать лет назад Кожа как млечный сок одуванчика волосы как одуванчиковый пух Кроваво-красный клевер на щеках Я любила его тогда а он любил другую(iii)
И когда больно, он мягкий лист зеленый и в трауре настой для моего горя чеснок мой, хлеб мой, рыбица сладкая лакрица(iv)
Мы жили в дымке многих зеркал нашей юности Какое блаженство быть юной неукротимой неколебимой Сплоченная семья играет вместе(v)
Гвоздика для больного зуба и мед для горла и бульон при лихорадке и корень дягиля(vi)
Хоть вместе были мы недолго я помню мускус наших дней их яркий свет их гром И вдруг — все время раскололось Темные дни закончились Темные мысли остаются Столько лет прошло и я снова нашла его(vii)
Мой сон с запахом лаванды антиоксидант моей души бальзам для лица и смягчающий отвар для сердца(viii)
И я не брошусь в воду И я не брошусь в воздух И я не брошусь в огонь И я не брошусь в землю(ix)
Любовь целебная спаслаЯ читаю стихотворение Дэ и плачу. Я записываю ее стихи для вас и плачу. Я никогда не был ничьим спасителем, только сам искал спасителя… или спасительницу. И теперь мы с ней спасаем друг друга.
Любовь целебная спасла. Что это — поэтическое преувеличение, которое относится к любви между друзьями? Или, может, вам кажется, что… Неужели Дэ до сих пор влюблена в меня?
Я хочу прочесть все стихи, но у меня нет времени, и я торопливо листаю страницы назад. Несколько стихотворений мне особенно понравились, и отмечаю их закладками. Но я позволяю себе наслаждаться стихами всего полчаса. Мне еще о многом надо написать. О расставаниях, ссорах, постепенном нагнетании. И больше всего — о Джеке.
О Джеке и начале его конца.
L(i).Пока Эмилия лежала в больнице, они продолжали играть, как оркестр на тонущем «Титанике». В конце концов, они были англичанами — точнее, большинство из них. И Чад все чаще считал себя скорее англичанином, чем американцем. Ему казалось: настоящие англичане отличаются стоицизмом, решимостью и умом.
И Чад играл, играл хорошо. Ему везло. В тот день слева от него сидел Джек, поэтому Джеку больше других доставалось от продуманных ходов Чада, от его ловкой тактики.
Несколько испытаний для Джека предложила Дэ, когда настало время тянуть жребий, Джек сунул руку в корзину и вытащил карточку с придуманным ею заданием. Дэ больше всего хотелось наказать Джека за его сомнительные шуточки. Эмилия наверняка обрадовалась бы, жаль, она не могла присутствовать и быть свидетельницей.
Все началось через три дня, в баре. Джолион ждал, когда можно будет начать, Длинный мелкими глотками пил минеральную воду из зеленой грушевидной бутылки. Теперь на их столе стояли только четыре кружки. Длинный откашлялся и сказал, что первым делом необходимо позаботиться о кое-каких мелочах. Он достал из кармана конверт и положил его на стол. На нем было написано имя Эмилии, внутри ясно просвечивала пачка банкнотов. Джолион потянулся было к конверту, но его перехватила Дэ. Она сказала: наверное, будет лучше, если деньги Эмилии вернет она. Джолион кивнул. Потом Длинный объявил: Средний больше не будет посещать розыгрыши, но отвечать на вопросы о нем «Общество Игры» не намерено. Среднего больше не будет, и точка.