— Какой свадьбе? — нахмурился Семен. — Когда? Вы вроде бы сказали, что совсем недавно собирались выйти за мужа Анны! А ну выкладывайте быстренько, сколько у вас мужей, а то они все соберутся и мне шею намылят.

— Свадьба не состоялась. — И Маша, еще раз вздохнув, принялась рассказывать о том, чему Семен был свидетелем неделю назад. Просто ему хотелось услышать от нее изложение событий того поистине рокового дня, который по его воле так переменил жизнь сразу трех человек.

— Интересная история… Вы жалеете об этом? — спросил он Машу, когда она закончила свой рассказ.

— Сейчас уже нет. Все равно Сергей любил и любит Аню. И потом — это просто счастье, что все именно так обернулось. Прежде всего, счастье для Ани. Каково бы ей было сейчас одной с мыслями о грядущих неприятностях? И представьте — мы бы поженились, а потом Сергей все узнает об этой ее ситуации и начинает разрываться между мной и ею. Он человек очень ответственный. Вот тогда всем нам пришлось бы действительно тяжело.

Семен с облегчением подумал, что не просто изменил жизнь этих людей, но и вернул двоим из них счастье. Да еще нашел девушку своей мечты. Как знать, может, и ее он сумеет сделать счастливой. Во всяком случае, она ему нравилась все больше и больше, он был просто очарован ею и наслаждался общением.

Но Маша не была бы Машей, если бы не умела с необыкновенной легкостью перескакивать с темы на тему.

— Я вам сейчас расскажу о своем увлечении. Если вам это интересно…

— Еще бы! — с энтузиазмом воскликнул Семен. — Еще одно увлечение? И какое же?

— Нет, я еще не все рассказала о свадебных песнях. У меня есть подробные записи свадебных обрядов. На этом диске, правда, только тексты. Вам как культурному человеку хоть вы и медик, это может быть интересно. — И Маша достала из сумочки диск и протянула его Семену.

Ему трудно было удержаться и не рассказать Маше, что он видел ее материалы, так сказать, в действии, на ее свадьбе. В ответ на Машину открытость он тоже хотел раскрыть ей свою душу. Но раскрываться раньше времени было нельзя. Книга-то еще не закончена, а впереди может появиться еще столько интересного и полезного материала. И он скромно сообщил, что его тоже интересует не только его профессия, не только медицина, он кое-что пишет. Мария с воодушевлением потребовала дать ей почитать, потом сказала, что да, его фамилия ей знакома, ведь он известный в определенных кругах целитель и экстрасенс. Внутренне Семен был несколько уязвлен, что писатель Лодкин ей неизвестен. Но пришлось проглотить и это.

Получив обещание, что как-нибудь он даст ей почитать свои книги, Маша стала осторожно расспрашивать Семена про семью.

— С тех пор как я стал жить отдельно от мамы и бабушки, я почувствовал прелесть свободной жизни. Но я часто навещаю их.

— А кто вам готовит, стирает, убирает? — сразу засыпала Маша его сугубо женскими вопросами.

— Стирку и уборку я отдаю на откуп службе быта. А готовлю сам что-нибудь на скорую руку. Чтобы меньше возиться. Когда скучаю по домашним обедам, навещаю маму. Она у нас классный кулинар. Ну, соответственно, ухожу с банками и пакетами, которыми меня снабжает заботливая мамочка. Люблю иногда зайти в какой-нибудь ресторанчик, особенно восточной кухни. Чтобы разнообразить свою жизнь.

— А в «Шоколадницу» тоже любите заходить? Значит, вы сластена? — улыбнулась Маша, поглядывая, с каким наслаждением Семен поглощает пирожные.

— Есть такой грех, — смущенно признался он. — Называется «чревоугодие». Сладкое я обожаю. И если бы не сдерживал себя, то вся моя любовь к сладкому выражалась бы в виде ощутимого довеска к моей и так не слишком изящной фигуре.

— Ну и как, много вам приходится прикладывать усилий, чтобы сдерживать себя? — плутовато улыбнулась Маша, поскольку лишние килограммы она в нем все-таки углядела.

— Во всяком случае, я стараюсь съедать в один присест не три пирожных, а всего два. И так каждый день… — с делано серьезным видом признался Семен.

— Кстати, о пирожных, — вспомнила Маша историю из своей жизни. — Однажды у нас были гости. Мама накупила пирожных, но, к всеобщему удивлению, после пиршества штуки три остались. Все легли спать, а мне очень захотелось пирожное. Было уже часов двенадцать ночи. Я как честная девушка обошла всех членов семьи, разбудила и спросила их, могу ли я съесть одно пирожное. Все разрешили. Я его радостно съела, но, на беду, второе по виду было еще лучше. Я опять обошла всех и получила разрешение, правда, уже с оговорками, что я бессовестная девчонка, никому не даю спать и пускай я скорее наемся и отстану от них. Глядя на оставшееся третье пирожное, сиротливо лежащее на блюде, я задумалась, как же они все будут делить его завтра? Ведь семья у меня немаленькая: мама, папа, бабушка и сестра. И решила, что правильнее будет, если предмет их вероятного спора не попадется им утром на глаза. Но моя честность — это черта, которая не всегда радует членов моей семьи. Когда я в третий раз разбудила их с уже привычным для них вопросом, все принялись дружно ругаться и велели доедать все, что мне попадется еще на глаза, но только чтобы я больше не смела их будить. Естественно, я их просьбу выполнила и легла спать со спокойной душой и чувством честно выполненного долга. Каково же было мое удивление, когда вместо благодарности я прямо с утра получила взбучку за якобы мой крайний эгоизм. И опять меня обозвали бессовестной. И где же справедливость? — Маша смешно развела руками: — Эту историю я вам рассказала на всякий случай. К тому, что в моем лице вы получаете опасного конкурента по поеданию пирожных. Так что либо вам придется задуматься, стоит ли со мной еще встречаться, либо запасаться пирожными, имея в виду мой крайний эгоизм.

Семен долго и от души хохотал, и даже когда Маша убежала на работу, он все еще сидел за столиком под впечатлением встречи с необыкновенной, красивой и остроумной девушкой. Все эти эпитеты относительно достоинств Маши сложились в убедительный стройный ряд. Ему уже думалось о том, что он встретил самую лучшую девушку на свете. Он был очарован и восхищен. Они расстались, условившись, что Семен позвонит ей послезавтра, и они договорятся о следующем свидании. Почему послезавтра, Семен и сам не знал. Как-то случайно так вышло. Ну ладно, послезавтра, так послезавтра. Хоть и жаль, что так нескоро.