— Никогда! — гневно воскликнула графиня. — Я не позволю тревожить прах дорогого покойника.

— Ваше возмущение понятно и естественно, графиня, — нимало не смутился прокурор, — но я исполняю свой долг… И кроме того, я убежден, что вы сами согласитесь в полезности этого поступка.

— Неслыханная вещь! Увезти отсюда тело моего дорогого покойного мужа! — продолжала негодовать графиня.

— После анатомирования труп покойного будет немедленно возвращен на место, графиня, — поспешил успокоить ее прокурор. — Я понимаю ваши чувства, но, повторяю, мне необходимо исполнить свой долг.

Графиня поняла, что сопротивляться дальше бесполезно.

— Пусть будет по-вашему, — сказала она. — Я с сокрушенным сердцем соглашаюсь, покоряясь силе. Пойдемте, капеллан, проводите меня. Мы передадим гроб господину прокурору в самом склепе.

Филибер поклонился.

Графиня приказала горничной принести ключ от склепа и, когда это было исполнено, отправилась в склеп в сопровождении капеллана и прокурора.

Солнце только начало скрываться за горизонтом.

По дороге у графини оставалось время обдумать сложившееся положение. Анатомирование трупа могло иметь совершенно неожиданные последствия. Если в трупе Милоша нашли следы яда, они могут обнаружиться и в теле графа.

— Это тяжелый удар, графиня, — тихо говорил ей Филибер, — и никто лучше меня вас не поймет, но что делать — и сильные мира сего подвергаются испытаниям.

— Что только справедливо, капеллан, — ответила графиня.

Они подошли к площадке, где стоял экипаж прокурора. Здесь графиня сразу же заметила задумчиво вышагивавшего перед склепом Гагена. Жгучая ненависть мелькнула в ее глазах при виде этого человека. Это, конечно, он добился вскрытия трупа. Он начал нападение быстрее и опаснее, чем она могла думать.

Гаген тоже увидел подходящих. Он остановился и молча поклонился, узнав графиню и капеллана. Графиня ничего не сказала, только холодно кивнула в ответ на поклон Гагена и подала капеллану ключи от склепа. Филибер отпер дверь и широко распахнул ее, чтобы свет мог проникнуть в глубину склепа.

Графиня вошла в подземелье первой. Филибер пропустил вперед прокурора и хотел также дать пройти Гагену, но тот жестом поблагодарил его, отказавшись войти.

В это время к склепу подкатил длинный черный фургон, предназначенный для перевозки трупа в город. Карета прокурора немного отъехала в сторону, и фургон оказался возле самого входа в склеп. Теперь и Гаген вошел туда.

Увиденная им картина нисколько его не тронула. Около гробницы графа стояла на коленях графиня, а рядом с ней капеллан читал вполголоса молитвы. В эту минуту Гаген невольно подумал, что так же точно Камилла молилась бы и на его могиле, если бы ее планы успешно исполнились… Ему показалось даже, что на коленях стоит демон и злобно молит не о прощении, а об отмщении.

В склеп вошли четверо носильщиков. По знаку прокурора они подошли к гробу, водрузили его на носилки, осторожно вынесли из склепа и поставили в фургон. За ними вышли и остальные.

Филибер снова закрыл дверь склепа.

Едва поклонившись всем, графиня пошла обратно в замок.

— Кончено, — облегченно сказал прокурор. — Нельзя сказать, чтобы это было приятное поручение, — заметил он, усаживаясь рядом с Гагеном в экипаж.

— Как вас приняла графиня?

— По-моему, она была очень взволнована и рассержена.

— Волнение ее еще более усилится, когда она узнает о результатах анатомирования, которые, я полагаю, должны оказаться чрезвычайно интересными, господин прокурор.

Пароход, на котором отправился в Европу Митнахт, едва набрав для этой поездки денег, благополучно завершил свой путь в порту Гамбурга. Сойдя с парохода, Митнахт пересчитал свою наличность — у него оставалось всего десять талеров. Все его вещи были на нем. На его счастье, на дворе стояла весна, поэтому вполне можно было ходить даже в сюртуке. Кроме него в гардеробе Митнахта из верхней одежды уже ничего и не оставалось. Митнахт не хотел останавливаться в Гамбурге, но ему до вечера пришлось дожидаться своего поезда.

Вечером на станции он по привычке отправился в зал второго класса и сел за стол, положив перед собой шляпу. Кроме него и двух мужчин в другом конце зала, по виду железнодорожных служащих, никого не было. Когда Митнахт взглянул на одного из них, ему показалось, что он уже где-то его видел.

Вскоре мужчины встали и, беседуя, прошли мимо Митнахта, который узнал, наконец, в том, что помоложе, телеграфиста со станции Баум, где полгода назад он отправлял депешу.