– Обещаю. Теперь я неуязвима! И ты будь осторожнее. Не прощу тебе, если с тобой что-нибудь случится.

Лоран остановился в проеме и, потупившись, повернулся к Леа.

– Не забывай, тебе я доверил Камиллу. Оберегай ее. Я же могу на тебя рассчитывать?

Песок заглушил его шаги. Какая тишина! Только сейчас Леа заметила, насколько абсолютной она была. "Тишина могилы", – шепнул в ней какой-то голосок.

Она глубже зарылась под одеяло.

Когда се разбудили, у нее было ощущение, что она только что заснула и никогда не сможет подняться. Такую боль она испытывала во всем теле!

Жаке, юноша, который ее встретил, теперь проводил Леа до вокзала, неся чемодан и дорожную сумку. Без особого труда он нашел место в купе третьего класса. Чемодан засунул под лавку.

Время у них еще оставалось, и они вышли в коридор выкурить по сигарете. Вот уже несколько месяцев, как Леа начала курить. Отчасти по вине Франсуазы, которая повсюду забывала свои легко ей достававшиеся сигареты.

– Я не положил ваш чемодан на багажную полку, побоявшись, что сами вы его оттуда не снимете. Если же вам кто-то будет помогать, как бы чемодан не показался ему слишком тяжелым. В сумке под сыром и колбасой лежат листовки и наша газета "Освободить и сплотиться". Надо, чтобы она разошлась. Это номер за 23 июля, в котором мы напечатали заявление генерала де Голля. Если не читали, прочтите. Оно придаст вам силы.

– Вы хотите, чтобы меня расстреляли?

– Такую милую девушку, как вы? Было бы жаль. В поезде едут двое наших товарищей. В случае опасности они вмешаются. Если поймете, что вас могут задержать, не думайте о вещах. Чтобы их можно было потом унести, друзья отвлекут внимание. При допросе говорите, что их у вас украли. Ясно?

– Ясно.

Раздался свисток.

– Отправление. Удачи вам.

Он соскочил с поезда, когда тот уже тронулся.

Высунувшись из окна, Леа замахала рукой.

– Горько покидать возлюбленного, – произнес голос с немецким выговором.

Леа обернулась, ее ноги вдруг словно одеревенели.

Однако улыбавшийся во весь рот немецкий офицер, ничего не добавив, прошел дальше по коридору. С бьющимся сердцем вернулась она в свое купе.

– Лангон. Демаркационная линия. Стоянка – сорок пять минут. Все пассажиры выходят с вещами.

Леа пропустила вперед своих попутчиков. Как тяжел чемодан! Только бы находился на перроне начальник станции Лорио! Стоя на ступеньке, Леа пыталась разглядеть в толпе знакомого человека, который топтался бы в ожидании проверки с бумагами в руке. Внезапно она увидела, как в пустой поезд поднимаются для его досмотра немецкие таможенники. Их сопровождал офицер.

– Лейтенант Ханке!

– Мадемуазель Леа! Что вы здесь делаете?

– Здравствуйте, лейтенант. Смотрела, не увижу ли знакомого, который бы поднес мне чемодан. Он очень тяжел.

– Позвольте помочь вам. Действительно, что в нем? Можно подумать – свинец.

– Вы почти угадали. Пушка в разобранном виде.

– Не шутите этим, мадемуазель. Каждый день задерживают людей, перевозящих запрещенные вещи.

– А книги входят в их число?

– Некоторые, да.

– Как-нибудь справлюсь у вас, какие именно.

Разговаривая, они подошли к выходу. Леа сделала вид, что направляется к месту досмотра пассажиров.

– Es ist niltzlich, Fraulein, das Madchen ist mit mir, [18]– сказал он, обращаясь к одной из двух женщин, производивших досмотр багажа.

В зале станции к ним подошел Лорио.

– Здравствуйте, мадемуазель Дельмас. Пойду, поищу ваш велосипед. Здравствуйте, лейтенант.

– Здравствуйте, месье Лорио. Мне надо вернуться на перрон. Помогите мадемуазель Дельмас уложить вещи, – сказал он, передавая чемодан.

Лейтенант Ханке добился во французском языке заметных успехов.

Перегруженный чемоданом и сумкой велосипед каждое мгновение угрожал падением. Задыхаясь, с пылающим лицом, Леа сошла с него и катила до самого поместья. Первым, кого она встретила, был отец, выглядевший страшно возбужденным. Прислонив велосипед к стене гаража, она пыталась перевести дыхание.

– Подонок… паразит… Изабелла вас выгонит…

– Что с тобой, папа?

– Где твоя мать? Мне надо срочно с ней поговорить.

– Но, папа…

– Никаких "но, папа…" Отправляйся за матерью. Мне нужно сообщить ей нечто важное.

Леа отерла рукой пот со лба, почувствовав вдруг, как нахлынула на нее накопившаяся за последние дни усталость: отец, отсылающий ее за умершей женой, тяжелый, словно свинцовый, чемодан, Лоран, ставший ее любовником, поднесший ее вещи лейтенант Ханке, готические своды Тулузы, ее дядя-босяк, звезда из кожи еврея и Камилла, бегущая к ней с протянутыми руками… Она рухнула к ногам Пьера Дельмаса.